Эти мысли Петра Мироновича не потеряли своей актуальности и теперь. Разве можно построить богатое, цивилизованное и демократическое общество в ситуации, когда одна нация кричит на весь земной шар, что ее больше всех обидели, когда выискиваются разного рода подтасованные и сомнительные факты для разжигания вражды, когда предъявляются взаимные территориальные претензии для разжигания национализма и шовинизма. Только в согласии и взаимном уважении, уходя от тоталитаризма, есть шансы добиться успехов каждой нации и республике Не обосабливаясь, а объединяясь, надо находить пути решения накопившихся национальных и социальных проблем.
Свобода и благосостояние человека, эффективная экономика, подлинное народовластие, мирное развитие человечества — главное условие для преобразования нашего общества. Если внимательно прочитать все написанное и сказанное Машеровым, его практическую деятельность, то можно с полным основанием утверждать, что он, будучи твердым и непреклонным интернационалистом, являлся сторонником наиболее благоприятного процветания наций, укрепления друбжы между народами, упрочения взаимных экономических и культурных связей республик.
Что касается точки зрения Петра Мироновича по иным аспектам общественного развития, то она формально шла в русле официальной теории Кремля. Другое дело — его сокровенные мысли. Но кому он мог их доверить? Кругом стояла мрачная, непроницаемая, ортодоксальная стена социализма насилия.
II
Женщина, сильно волнуясь, говорила очень быстро, невразумительно. Отчетливо понятны были только несколько слов. Она сквозь слезы просила:
— Помогите, Петр Миронович!
Машеров, поднявшись из-за стола, подал ей стакан с водой.
— Успокойтесь, пожалуйста,— попросил он.— И сначала скажите, откуда вы и назовите свое имя. Неужели я такой страшный, что Вы начали плакать.— Он улыбнулся и, несколько выждав, признался, что теряется, когда люди вот так рыдают, особенно женщины.— Наверное, мне стало бы легче, если бы я заплакал сам. Тогда бы и душевная боль успокоилась.
Посетительница, неожиданно преобразившись, согласилась с Машеровым:
— Знаете, Петр Миронович, когда всплакнешь, то сразу становится легче. Во всяком случае, мне.
— Не думаю, что Вы от добра льете слезы? — все тем же доброжелательным тоном продолжал хозяин кабинета. — Тут причиной, видимо, какое-то зло.
Женщина вдохнула и, утерши носовым платком глаза и щеки, произнесла почти по слогам:
— Не одно зло, а целых три, Петр Миронович.
— А разве так в действительности бывает? — пошутил Машеров.
— Бывает, да еще как,— подтвердила свою мысль посетительница.— Тем более там, где черное выдают за белое и наоборот. Именно наша фабрика, а точнее, некоторые ее руководители, сеют беды и неприятности.
— А почему вы их терпите? — задал вопрос Машеров.— Разве на месте нет силы справиться с ними?
— В том-то и дело, Петр Миронович,— развела руками женщина,— что все их боятся, не хотят подставлять свою голову. Кто имел свое мнение, тот или стал неугоден нашим фабрикантам, или давно уже вынужден был уйти с работы.
— Кто же все-таки главный фабрикант? — поинтересовался Машеров.— Какую занимает он должность? Сам директор?
— Директор у них на побегушках, вроде лакея,— поведала посетительница.— За его спиной преступники творят свои темные делишки: воруют, начисляют незаработанные деньги, покрывают лодырей-родственников, наживаются за счет государства.
Она привела еще много вопиющих фактов нарушения и попрания законов и норм морали отдельными лицами этого предприятия.
— Нет, Петр Миронович, сил дальше работать,— заключила женщина.— Куда ни писали, куда ни ходили — все впустую. Одна надежда на Вас.
— Но Вы так и не сказали, кем работаете? — снова поинтересовался Машеров.
—Инженером по технике безопасности,— сказала женщина и уточнила: — Уже три года, а до этого трудилась на разных участках в цехе.
— А как попали на инженерную должность? — спросил Петр Миронович.
— Окончила вечернее отделение института. Трудное это дело, но я преодолела.
— Молодец,— похвалил ее Петр Миронович и пообещал тщательным образом разобраться в делах фабрики.
Посетительница ушла довольная. Она, возбужденная разговором, не заметила волнения Машерова. Ему, человеку кристальной честности, невероятно было трудно выслушивать в адрес коммунистов-руководителей столь тяжелые обвинения. Он относил многое на свой счет, принимал близко к сердцу. Но не позавидуешь тем, кто осмелился делать непозволительное,— карающая рука была тяжела.
Итогом этой неприятной беседы была полная замена руководящего звена фабрики. При этом более десяти человек было отдано под суд и попало за решетки, а вся верхушка министерства получила строгие партийные наказания. Сам министр и его заместитель были отстранены от должностей. Что касается директора, то его исключили из партии и тоже привлекли к уголовной ответственности. Особенно досталось партийным функционерам. Они были сняты со своих постов.
