Душица Миланович Марика родилась в Сокобанье (город-курорт в Восточной Сербии). Неоднократный лауреат литературных премий. Член Союза писателей Сербии. Живет и работает в Белграде. Ее роман посвящен тайнам Древней Руси, наполнен былинными мотивами, ожившими картинами исконно славянского эпоса.
DUŠICA MILANOVIĆ MARIKA
GOZBA KNEZA VLADIMIRA
© Milanovic D. М., 2018
© Савельева Л. А., перевод на русский язык, 2018
© Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018
Древняя, Киевская Русь – так ее называли… Тогда, когда расстояния измерялись днями и неделями, проведенными в пути, когда и власть, и женщину, и коня, и раба, и золото добывали мечом, а жизнь была всему залогом. Нередко реки вскипали кровавыми ключами, беспощадных богов умилостивляли разными, зачастую кровавыми, жертвами, болезни лечили заговорами… Жили стремительно и недолго, но ведь глубину следа, который остается после человека, определяет не продолжительность жизни.
В те мрачные и переломные времена, когда определялись дальнейшие судьбы многих народов, в земле русской родился тот, кому было суждено принести ей свет.
И свет тот по сей день освещает ее.
День, когда его должны были возложить на костер из березовых дров, занялся тяжелым, влажным. Дрова уже были уложены, сухие, звонкие, такие не только в мокрый серый день, но и в дождь гореть будут. Ивор, знатный боярин, по матери Рюриковой крови, служил князю верой и правдой, у него и в мыслях не было требовать себе каких-то наследственных прав. Теперь ему готовили подобающий погребальный обряд. Мужчины и женщины богатым угощением, сопровождаемым медовухой, воздавали ему десятидневные почести, разнузданно и с размахом. Звуки свирелей, варганов и гуслей опьяняли их не меньше, чем медовуха, и толкали к сладострастью, которому они предавались без удержу.
Ивора выкопали из могилы, в которой его похоронили десять дней назад, и понесли в лодку. При этом с его головы упала тяжелая шапка, отороченная мехом черного соболя, и те, кто несли его, испуганно остановились. Если бы это заметила одна из ворожей или жрец, им было бы достаточно указать пальцем на любого из рабов, помогавших выкапывать и переносить воеводу, и тот распростился бы с жизнью, став частью погребального ритуала. Падение шапки означало, что покойник недоволен тем, как с ним обходятся, и виновному пришлось бы искупать вину, служа ему на том свете. Невольники с носилками, трепеща, двинулись дальше.
Приближался заключительный акт. На лодке его перевезут до ладьи, где все уже готово к сожжению. Даже вода в реке, казалось, замолкла.
На маленького Владимира, который с любопытством вертелся среди взрослых, хотя завязавшийся узлом страх мешал ему дышать, словно в горле застрял целый грецкий орех, никто не обращал внимания. Глаза мальчика, цвета ясного неба, доставшиеся ему по варяжской линии, искрились лихорадочным ожиданием. Он внимательно слушал все, что в последние дни говорилось о предстоящем событии, и знал, что сейчас последует.
От крови жертвенных животных распространялся тяжелый, липкий запах смерти, проникая ему в ноздри.
На палубе ладьи, под балдахином, мягкая лежанка, накрытая греческой парчой, ждала молодую женщину, которую Ивор в прошлом году привез, возвращаясь со Святославом из Переяславца. Сегодня она отправится с ним в путь, туда, откуда нет возврата. Владимир с нетерпением ждал начала акта ритуального любодеяния, которое должно предшествовать ее умерщвлению.
Старуха, с глазами разного цвета, с распущенными седыми волосами, босая, в черном одеянии из грубой ткани, натянутом на нагое высохшее тело, была уже на судне. Ангел смерти. Отработанным движением вонзив острый нож между ребер рабыни, которую до последнего часа опаивали дурманящими сладкими напитками, старуха поможет ей отправиться за своим властелином. Она точно знала, где должен пройти нож, быстро и чисто. Шестеро мужчин, родственники покойного, окружили ее, заслоняя интимный акт, в котором она отдастся полностью и в последний раз. Сейчас они связывают ей руки и шею, а за несколько мгновений до того, как Ангел смерти сделает свое страшное дело, примутся стучать по щитам палками. Чтобы не было слышно какого-нибудь недостойного стона, чтобы не обиделись предки. И чтобы другие женщины были готовы, когда настанет их черед, без колебания поступать согласно требованиям древних обычаев.
Ярополк и Олег, с блестящими глазами, важно рассуждали о погребальных обрядах, останавливаясь на занятных деталях, посмеиваясь над неосведомленностью Владимира. Ему нужно было увидеть все это самому. Дядя отослал его в комнату, как обычно в похожих обстоятельствах (Владимир был уверен – из-за того, что он «безродный», а не из-за того, что еще ребенок), а он тайком из нее выбрался и последовал за ним.
