{108 ...царицу же назвали Атаргатидой. — Атаргатис (’Αταργάτις), другое имя — Деркето: сирийская богиня, почитатели которой не употребляли в пищу рыб и голубей. Те, на кого ссылается Антипатр, пытаются истолковать культ Атаргатис, рассказывая историю обожествления некоей царицы Гатиды (не упоминается больше никем из древних авторов), когда Гатиду, любившую рыбу и потому запрещавшую подданным в одиночестве есть ее, обожествили, и так возник будто бы культ Атаргатиды. По мнению этих писателей, таково происхождение суеверия (δεισιδαιμονία), распространенного среди почитателей Атаргатис. От брака Атаргатис и речного бога Каистра, сына амазонки Пентесилеи, родилась легендарная вавилонская царица Семирамида.}
{109 ...в Аскалонское озеро... — Речь идет о гавани палестинского города Аскалона, основанного, по преданию, как раз лидийцами. Легенда, рассказанная у Ксанфа Лидийского, больше нигде не встречается, как и упоминание о Мопсе, лидийском царе. Ихтия, сына Атаргатиды, еще раз упоминает Афиней в книге VII.}
{110 Герион — великан, у которого увел коров Геракл (так называемый десятый подвиг Геракла). Герион, по преданию, жил на крайнем Западе.}
Когда поймается рыба в сеть
Не из тех, что ловятся каждый день,
А ростом с остров такой, как Крит, -
То ее несут на блюде царю,
На блюде, годном для тысячи рыб.
А все народы, что там живут,
(347) Синдийцы, {111} ликийцы, мигдонцы,
{111 Синдийцы... — Следует перечисление различных приморских народов: ликийцы (Малая Азия), кранайцы (кранааны) (по одним данным — афиняне, по другим — неизвестный народ), мигдонцы (мигдониоты) (македонцы — от другого названия Македонии — Мигдония), синдийцы (синды) (жили на восточном побережье Черного моря). Все они живут вокруг «блюдища», или миски (λοπάς), где в рассоле варится рыба «боле Крита острова». Средиземное море вместе с Черным?}
Кранайцы, пафийцы - все в лес по дрова
Идут, чтоб рыбу сварить царю.
Одни дров навалят, сколько вместит
Их город, другие огонь разожгут.
Рассол же готовят в озере,
[b] А соли - гора, восемь месяцев
Упряжки быков везут ее.
И десятивесельных пять челнов
По краю блюда плавают,
Приказы везут: "Ликийский притан,
Огонь разожги - бока холодны!
Не дуй на огонь, македонский вождь,
Сейчас наша рыбина подгорит!
А ты огонь погаси-ка, кельт!"
Эти же стихи Эфипп повторил и в пьесе "Пельтаст", {112} добавив к ним [c] следующие [Kock.II.261]:
{112 «Пелътаст» — в переводе «легковооруженный пехотинец» (от πέλτη — легкий кожаный щит, по происхождению фракийский).}
И вот, меля подобный вздор,
Он припеваючи живет,
Повсюду мальчики любят его,
Хотя даже камешки вряд ли бы смог
Он пересчитать, {113} и гордо свою
{113 ...даже камешки вряд ли бы смог / Он пересчитать... — т. е. умел считать лишь приблизительно, на пальцах. Камешки применялись для точного счета (с использованием счетной доски — абака).}
Хланиду {114} плут по земле волочит.
{114 Хланида — верхняя одежда из тонкой шерстяной ткани. Хланиды носили как мужчины, так и женщины, причем на мужчинах это одеяние (из-за своей длины и сходства с женским платьем) часто расценивалось как признак изнеженности.}
А на что здесь намекает Эфипп, - об этом, благородный Ульпиан, скажи теперь ты и объясни нам всё по слову эсхиловского Прометея [814]:
Когда темна, косноязычна речь моя,
Переспроси, всё выпытай старательно.
Досуга больше у меня, чем сам хочу".
[d] 39. Однако тут Кинульк завопил: "Да разве справится этот Ульпиан не с большою рыбой, а с большой задачей? Ему бы только косточки вытаскивать из пескарей, {115} да корюшки, да прочей мелюзги, а на крупные куски он не обращает внимания. Как
{115 Ему бы только косточки вытаскивать из пескарей... — Намек на обычное занятие ученых грамматиков — объяснение трудных мест и исправление неправильностей.}
И на блестящих и роскошных трапезах, -
говорит Эвбул в "Иксионе" {116} [Kock.II.176; ср. 169f, 300с, 417с],
{116 ...Эвбул в «Иксионе»... — В комедии Эвбула, по-видимому, пародировался миф об Иксионе, допущенном к трапезе богов, но проявившем дерзкую несдержанность. За это Зевс обрек его на вечные муки в Тартаре: Иксион пребывает там, привязанный к огненному колесу.}
Где пироги разложены тончайшие,
Укропом, сельдереем угощаются,
Другими пустяками, приготовленным
Для них лишь кардамоном, -
вот так же, мне кажется, и наш Ульпиан, "Харон с лоханью", {117} как сказал бы мой земляк {118} Керкид Мегалополитанский, не берет в рот ничего, достойного мужчины, а только выслеживает, не упустит ли кто в своей еде [e] какой-нибудь колючки, хрящика или косточки, и нет ему дела, что благородный и великолепный Эсхил говорил, что его трагедии - лишь крошки от великих пиров Гомера. А ведь Эсхил был великий философ, и когда однажды незаслуженно потерпел поражение (об этом пишет Феофраст или Хамелеонт в книге "О наслаждении"), то сказал, что посвящает свои [f] трагедии вечности, и там его ждет достойная награда.
{117 «Харон с лоханью» — (λεβητοχάρων) так называлась недошедшая пьеса комедиографа Керкида.}
{118 ...как сказал бы мой земляк... — Кинульк родом из того же Мегалополя в Аркадии, что и Керкид.}
