Славился он главным образом пародиями и был знаменит тем, что издевательски разыгрывал эпические поэмы на сцене. Этим он и прославился среди афинян: своей "Гигантомахией" он так очаровал их, что они хохотали до упада в тот самый день, когда в театре было объявлено о [b] поражении в Сицилии. Никто не ушел, хотя почти у каждого там погиб кто-нибудь из близких: люди горевали про себя, но не расходились, чтобы зрители из других городов не заметили, как они потрясены несчастьем. Сам Гегемон, услышав известие, решил было прекратить зрелище, но народ сидел и слушал. Когда афиняне еще владычествовали на море, они перенесли в Афины суд по делам всех союзных островов; тогда кто-то привел и Гегемона на суд в Афины. Гегемон явился, собрал всех дионисовых актеров и отправился с ними просить заступничества у [с] Алкивиада. Алкивиад сказал "не бойтесь, идите за мной" и во главе толпы пошел в Метроон, {123} где хранились судебные жалобы, и, послюнявив палец, стер обвинение против Гегемона. Секретарь и архонт негодовали, но не осмелились перечить Алкивиаду, а сам жалобщик убежал в испуге". 73. Вот тебе, Ульпиан, наше каменование; а теперь, если хочешь, расскажи про элевсинское".
{123 Метроон — храм Матери богов, ср.214е.}
[d] Но Ульпиан сказал: "Добрый Демокрит, ты сказал про горшок, и я вспомнил, что давно хотел узнать, что такое Телемахов горшок и кто такой этот Телемах". Демокрит ответил: "Комический поэт Тимокл (писавший также и трагедии) говорит в пьесе "Забвение" [Kock.II.461]:
Он по дороге с Телемахом встретился.
И тот, с ним поздоровавшись, сказал ему:
[е] "Дай мне горшки, в которых ты бобы варишь!"
А Телемах Фидиппа Хэрефилова
Заметил, толстяка, присвистнул издали
И говорит: "Ступай ко мне с корзинами!"
Этот Телемах был из Ахарн, как говорит тот же поэт в своем "Дионисе" [Kock.II.454]:
- Вот выступает Телемах ахарнянин.
Он вылитый сириец новокупленный.
- Но почему, скажи мне?
- Ходит он
Всегда с горшком бобов, как на Таргелиях. {124}
{124 Таргелии — О таргелиевых хлебах, выпеченных из пшеницы нового урожая, см. 114а.}
А "Икарийских сатирах" он говорит [Kock.II.459]:
[f] Ничего нет в нашем доме. Очень жалок был ночлег:
Ложе жесткое сначала не давало мне заснуть,
Да Фудипп испортил воздух и совсем нас задушил;
После голод стал нас мучить. И тогда к Диону я
Пламенному {125} обратился, но и тот ни с чем лежал.
{125 ...Пламенному... — В подлиннике созвучно «пшеничному».}
И пошел тогда к честному Телемаху из Ахарн,
Я нашел бобов там кучу, все похитил и сжевал.
Но когда осел увидел нас, он ветры испустил,
Точно так, как на трибуне испустил Кефисодор.
Из этих стихов ясно, что Телемах постоянно кормился из горшка с (403) бобами, и поэтому вечно праздновал пердучие Пианепсии.
74. Бобовую похлебку упоминает комический поэт Гениох в "Трохиле", {126} говоря следующее [Kock.II.432]:
{126 Трохил — означает «Бегун», «Кулик», имя слуги Удода в «Птицах» Аристофана.}
- Клянусь богами, - думал я, - насколько же
От кардамона смоквы отличаются! {127}
{127 ...насколько... от кардамона смоквы отличаются! — Ср. латинскую поговорку: ignorare, quid distent aera lupinis, «не отличать монеты от фишек». Смоквы здесь употреблены в обсценном смысле.}
Так, говоришь ты, о делах таинственных
Был разговор с Павсоном?
- Много тайных троп
Умом окинув, {128} он меня расспрашивал
{128 ...Много тайных троп умом окинув... — Ср. Софокл. «Антигона» (225), «Эдип-царь» (67); Аристофан. «Облака» (144 слл.); Филострат. «Жизнь софистов». 483.}
Загадочно.
- Так расскажи подробнее:
[b] Не сомневаюсь, шуточка забавная.
- Зачем бобовый суп вздувает брюхо нам,
А вздуть огонь в печи ему не можется?
- Как тонко! {129} Здесь видна рука Павсонова:
{129 ...Как тонко! — Тонкость каламбура в подлиннике состоит в созвучии слова «бобы» (κύαμος) со словом «печка» (κάμννος), а слова «огонь» (πυ̃ρ) со словом «пшеница» (πυρός), таким образом получаются двойное противопоставление: печка — огонь и бобы — пшеница (cp.407f, примеч.2).}
Всегда он над бобами потешается.
[Об омовении рук]
75. Этот разговор еще продолжался, когда, начали разносить воду для омовения рук. И снова Ульпиан начал допытываться, когда вошло в обиход наше обычное слово χέρνιβον (кувшин). Кто-то ответил ему стихами из "Илиады" [XXIV. 302]:
[с] Рек - и прислужнице ключнице дал повеление старец
На руки чистой воды возлиять; и прислужница быстро
С блюдом в руках и с кувшином воды (χέρνιβον)
пред владыку предстала.
Аттики предпочитают говорить χερνίβιον, как Лисий в речи "Против Алкивиада" [Псевдоандокид.III.29]: "...золотыми чашами для омовения [d] рук (χερνιβίοι̉) и курильницами для благовоний". Эвполид в "Демах" говорит χειρόνιπτρον [Kock.I.289]:
Когда кто первым прибежит, награда - рукомойник.
Когда же добрый гражданин и городу полезный
Всех честностью опередит, то где там рукомойник!
А Эпихарм говорит в "Посланниках" χειρόνιβα [Kaibel 105, 362b]:
Кифара, колесница и треножники,
Столы из меди, чаши к возлияниям,
Да медные тазы и рукомойники (χειρόνιβα).
