6. Эврипид заимствовал эти мысли из элегий Ксенофана Колофонского, который говорит так [PLG.4 frag.2]:
Если кто резвостью ног надо всеми одержит победу
Иль в пятиборствуя - там, где возле Писы меж рек,
(414) Зевса священный предел, в Олимпии - если в кулачном
Кто одолеет в бою, боль от ударов стерпев,
Или в борьбе, или в том, что "панкратий" зовут состязанье,
И на него земляки с гордостью будут смотреть,
Если сидеть впереди он заслужит победами право,
Если получит прокорм он на общественный счет,
Если ему поднесет дары драгоценные город,
Или в ристаньях успех столько ж наград ему даст,
[b] Все же достойным меня его не признаю: ведь наша
Мудрость прекрасней любой силы людей и коней.
Глупо тут думать, как все, и с правдой ничуть не согласно
Силу мышц почитать мудрости выше благой.
Будет ли в нашем народе кулачный боец превосходный,
Будет ли мощный борец иль пятиборец средь нас,
Или бегун резвоногий (за что его все прославляют),
Словом, лучший из всех в подвигах силы людской, -
Благозаконее город не станет от этого вовсе,
Городу, правду сказать, радости мало с того,
[с] Что победил кто-нибудь, на Писейских брегах состязаясь:
Тем не умножит добра он в городских кладовых.
В этом споре Ксенофан и далее делает много умелых ударов, обличая атлетику за бесполезность и ненужность. Точно так же Ахей Эретрийский описывает роскошество атлетов [TGF.2 747]: {6}
{6 ...роскошество атлетов... — Возможно, из Игр (’Άθλα), цитируемых ниже, 417f, 689b.}
Расхаживают, щеголяя ляжками
[d] Вздувая на руках тугие мускулы,
Сияют плечи, юностью цветущие,
Намаслена и грудь и щит со впадиной,
Как будто с малых лет взрастали в роскоши...
7. Гераклит говорит в "Гостящем", что очень много могла съесть некая женщина по имени Елена. А Посидипп в своей эпиграмме называет некоего Фиромаха, о котором он пишет следующее:
Тот Фиромах, который умел, как ворон полночный,
[е] Все без разбору клевать, в этой канаве зарыт
В рваный завернутый плащ. Теперь, достойнейший Аттик,
Ежели некогда ты с ним пировал до утра,
То увенчай этот камень венком и порадуй елеем:
Помнишь, каким он пришел, мрачно нахмуривши бровь,
В грубой овчине, как сам себе раб? Конец состязаньям:
Ныне он низошел к Музам в могильную сень.
[f] Амарант Александрийский пишет в книге "О театре", что мегарский трубач Геродор был трех с половиной локтей роста, но имел необычайно сильную грудь: хлеба он съедал шесть мер, мяса, какого мог раздобыть, двадцать фунтов, вина - два кувшина. Трубить он умел сразу в две трубы, спать ложился только на львиной шкуре. Трубил он на редкость (415) громко: когда сын Антигона Деметрий осаждал Аргос и его воины никак не могли придвинуть к стенам города тяжелую градобойную машину, он затрубил в свои две трубы с такою силой, что бойцы от этого звука воодушевились и поставили орудие на место. Круг больших состязаний он обошел победителем десять раз, обедал он сидя, {7} как рассказывает Нестор в "Театральных записках". Была также и женщина-трубач Аглаида, дочь Мегакла, которая трубила перед шествием на первом великом [b] празднестве в Александрии; как видно из эпиграмм Посидиппа, на голове она носила накладные волосы и султан. Она тоже съедала двенадцать фунтов мяса, четыре меры хлеба и выпивала кувшин вина.
{7 ...обедал он сидя... — То есть как гомеровские герои; под «циклом» разумелся цикл из четырех великих празднеств: Олимпийских, Дельфийских, Немейских и Истмийских игр. Атлет, одержавший победы последовательно на всех четырех играх, назывался абсолютным победителем (περιοδονίκης).}
8. Литиерс, незаконный сын Мидаса и царь фригийских Келен, был и видом дик, и нравом свиреп, и поесть большой охотник. В драме "Дафнис" или "Литиерс" трагический поэт Сосифей говорит о нем так [TGF.2 822]:
Три хлеба, трех ослов он пожирает в день,
А для вина считает меркой малою
[с] Большую кадку десятиамфорную.
Таков же он и в "Удальцах" Ферекрата или Страттида, где о нем говорится [Коск.I.145; 248с]:
- За день съедаю, да и то с большим трудом,
Лишь пять полумедимнов.
- Говоришь, с трудом?
Сжираешь, сколько в день триера целая,
И говоришь, что мало?
Ксанф говорит в "Лидийской истории" [FHG.I.38], что лидийский царь Камблет, большой обжора, выпивоха и чревоугодник, однажды ночью изрубил в куски свою жену и съел ее, а утром обнаружил, что держит в [d] зубах ее руку. Тогда он перерезал себе горло, так как скрыть это было уже невозможно. Каким обжорой был пафлагонский царь Фис, я уже говорил, приводя рассказ Феопомпа в тридцать пятой книге его ["Истории"] [FHG.I.311; 144f]. Харилая за такое же обжорство обличает в "Тетраметрах" и Архилох, а комические поэты высмеивают Клеонима и Писандра. {8} О Хериппе пишет Феникид в "Начальнике конницы" [Kock.HI.334]:
{8 ...поэты высмеивают Клеонима и Писандра. — Kock.III.411; Клеоним (но не Писандр) был высмеян Аристофаном в «Мире» (395), «Птицах» (1556), «Лисистрате» (490).}
[е] За третьего считай Хериппа-умника:
Он будет есть, и есть, и есть, пока дают,
Или пока не лопнет, и давно живет
Не в доме, а в кладовке.
