Таким образом, большинство людей ошибается, думая, будто пелейи - [d] это птицы: во-первых из-за поэтической формы, образованной добавлением лишней буквы, {150} а во-вторых, потому что им кажется, будто только о голубицах можно сказать "робкие" (τρήρωνες), так как они слабы, осторожны и перед всем дрожат (τρείν). Но это можно сказать и о Плеядах: ведь в мифах говорится, что они бегут от Ориона, преследующего их мать Плейону.
{150 ...добавлением лишней буквы... — То есть буквы эпсилон, дающей Пелеяд вместо Плеяд, и таким образом предполагающей значение «голубицы».}
80. Эта преобразованная форма слова - "Пелейи" или "Пелеяды" [е] вместо "Плеяд" - встречается у многих стихотворцев. Первым, кто правильно понял смысл этих гомеровских стихов, была Меро из Византия, заявившая в сочинении под заглавием "Память", что амбросию Зевсу приносили именно Плеяды. Эту ее мысль присвоил Кратет-критик и обнародовал как свою [Wachsmuth, р.53]. Пелейадами Плеяд называет и Симонид в следующих стихах [PLG.4 III.394]:
[f] ...А дарует тебе сей дар
Гермес-Состязатель, сын
Майи прекрасновласой,
Ее же оный Атлант
Породил краше всех синекудрых семи дочерей,
Небесными именуемых Пелейадами, -
ибо ясно, что Пелейадами он называет Плеяд, дочерей Атланта. Так и Пиндар [Нем.2,16]:
Где прошли горные ('όρειοα) Пелеяды, -
По пятам пройдет и Орион.
В самом деле, Орион на звездном небе расположен недалеко от Плеяд, - отсюда и миф, будто они с матерью их Плейоною убегают от Ориона. Плеяд он называет "горными" ('όρειαι), а это все равно, что ου̉ρειαι без одной буквы "υ", то есть "хвостовые", - так как Плеяды расположены на небе возле хвоста (ου̉ρά) созвездия Тельца. Еще откровеннее играет (491) этим созвучием слов Эсхил [frag.312]:
Семь дочерей, Атлантом порожденные,
Отца жалея под небесной ношею,
В ночной выси, подобные видениям,
Бескрылыми явились Пелейадами (Πελειάδες), -
"бескрылыми", чтобы отличить их от одноименных птиц. Подобным же образом выражается и сама Меро [Powell 21]:
[b] До возмужания Зевс кормился на Крите священном,
Так возрастал он и был никому из блаженных не ведом.
Пищу в пещеру ему, амбросию, робкие птицы
От океанских несли течений; орел же огромный
Нектар черпал со скалы и пить велемудрому Зевсу
В клюве носил неустанно. Орла бессмертным соделал
На небесах всевидящий Зевс, когда одолел он
Крона, и эта же честь Пелейадам оказана робким -
[c] Так они стали теперь возвещать нам и зиму, и лето.
И Симмий говорит в "Горгоне" [Powell 112]:
Быстрые слуги эфира Пелейи туда приближались.
Посидипп в "Эзопии":
Хладным и острокогтистым Пелейям закат не дарован.
Сочинитель дифирамбов Лампрокл прямо говорит, что у Плеяд и голубиц одно и то же имя [PLG. III.556]:
Соименные крылатым пелейям,
Встали в эфире.
И сочинитель приписываемой Гесиоду "Астрономии" тоже всюду называет их Пелейадами [Rzach frag.9, Diels 499]:
[d] ...Пелейадами смертные их именуют.
И еще:
Зимние за небосклон Пелейады заходят...
И еще:
...свой свет Пелейады скрывают.
Поэтому нимало не удивительно, что и Гомер по общему обычаю поэтов называет Плеяд Пелейадами.
Итак, доказано, что на кубке были вычеканены Плеяды, по две на каждой из ручек, то ли в птичьем облике, то ли в человеческом, и испещренные звездами. Слова же "по две пелейи на каждой будто клевали, златые" [e] не следует понимать как "на каждой отдельной ручке", потому что тогда Плеяд оказалось бы восемь; нет, поскольку каждая ручка расщеплена надвое и срастается лишь у верхнего края сосуда, постольку слово "каждый" здесь имеет в виду все четыре расщепа, а слова "каждый из двух" - те, [два] места, в которых они вновь срастаются, когда кончается их раздельная протяженность. Стало быть, когда Поэт говорит:
и по две пелейи на каждой
Будто клевали, златые; и снизу он был двоедонный,
то мы будем понимать, что на каждом расщепе ручек сидела одна Плеяда [f], а "по две" (собств. "двойные", δοιοί, δοιαί) сказано здесь потому, что были они попарно сродны и соотнесены. В самом деле, слово "двойной" может обозначать просто число, то есть "два", как в строке [Од.IV. 129]:
Два (δοτούς) троеножных сосуда и золота десять талантов,
Или в словах "двое (δοιώ) служителей" {151} [Од.ХVI.253]; но и может обозначать нечто парное, сросшееся и соединенное, как в стихах [Од.У.476]:
{151 ...«двое (δοιώ) служителей»... — Пример двойственного числа.}
Он там две (δονούς) сплетенные крепко
Выбрал оливы; одна плодоносна была, а другая
Дикая.
Так и получается, что на ручках было четыре пелейи. (492)
82. Опять же, когда он продолжает:
и по две пелейи на каждой
Будто клевали, златые; а снизу он был двоедонный (δύω δ' υ̉πὸ πυθμένες η̃σαν), - то не следует как Дионисий Фракийский, читать "υ̉πο πυθμένες" раздельно ("снизу - днища") и понимать, будто у него было два днища, a [b] следует читать υ̉ποπύθεμνες в одно слово ("поддонные"), как эпитет к пелейям: тогда получается, что на кубке было четыре пелейи на ручках и две "поддонные" под дном, служащие кубку опорой, а всего их, стало быть, шесть. Именно столько их видно на небе, хотя принято говорить, что их семь, как и у Арата сказано [257]:
