(3) Что же касается того, что кубок "был двоедонный", и какие были [f] его донья (или ножки, πυθμένες), некоторые дают на это такой ответ. Есть чаши, имеющие только одно дно, естественное, сливающееся с основанием всего сосуда; {147} таковы кимбий, фиалы и все, что похоже на фиалы. И есть имеющие два: таковы яйцевидные скифосы, жуки, селевкиды, кархесий и им подобные. Первое дно у них сливается с круглым основанием всего сосуда, а второе - как бы дополнительное, оно начинается тонкой ножкой, а кончается внизу плоским расширением, на (489) которое и опирается сосуд. Вот так, говорят, был сделан и кубок Нестора. Но эти два дна можно вообразить и так: первое - то, на которое сосуд опирается всей тяжестью, оно соответствует наибольшей ширине сосуда, и над ним поднимается ножка соразмерной длины; а второе - с меньшей окружностью, вмещающейся в эту наибольшую, и оно соединяется с той ножкой, которая поднимается над естественным дном; так что сосуд опирается на оба дна. {148} Говорят, что такой Несторов кубок изготовил на Родосе Дионисий Фракийский из серебра, доставленного учениками. О его устройстве рассказывает Проматид Гераклейский: это [b] был скифос с соприкасающимися ручками (как бывают корабли с двумя носами рядом), а на ручках сидели голубки; и под ними были две косые длинные ножки (ροπάλια, "палицы"), на которые он и опирался, - они-то и назывались доньями. На что это было похоже, можно и в наши дни видеть в кампанской Капуе; там есть сосуд, посвященный Артемиде, и [с] он будто бы принадлежал Нестору, - он серебряный, а на нем золотыми буквами выбиты гомеровские строки.
{147 ...сливающееся с основанием всего сосуда... — То есть включено в тело сосуда и едва различимо, как у современных блюдец. Другой тип основания представляют сосуды на ножках, наподобие бокалов.}
{148 ...сосуд опирается на оба дна. — По-видимому, это значит следующее: одно основание, меньшего радиуса, покоится на другом, имеющим с ним общую ось, но большим и обеспечивающим сосуду большую устойчивость.}
78. Я же, - продолжает мирлеец, - вот что могу сказать об этом кубке. Древние люди, которые первые завели в человечестве благоустроенный порядок, полагали мир шарообразным, как солнце и луна. Поэтому они сочли разумным, чтобы и все, что относится к их пище, тоже было видом подобно окружающему их миру. Поэтому и стол они сделали круглым, и посвященные богам треножники делали округлыми и украшали звездами, и лепешки (φθόεις) {149} пекли такие, которые [d] назывались "лунными", и хлеб получил свое имя ('άρτος) потому, что из всех фигур только круг со всех сторон ровен (α̉πήρτισται) и закончен. Точно так и сосуд для нашей жидкой пищи они сделали округлым, наподобие мироздания. Однако кубок Нестора имеет еще одну особенность. Он покрыт звездами, которые Поэт уподобляет гвоздям, потому что они, как гвозди, круглы и вбиты в небо, как и у Арата о них сказано [453]:
{149 ...лепешки... — См.647с1.}
[е] С небом навек скреплены украшенья стремительной ночи.
При этом Поэт замечательно сопоставил золотые гвозди с серебряной чашей, потому что так же соотносятся своим цветом и звезды с небом: небо подобно серебру, а огненные звезды золоту.
79. (3) Итак, представив Несторов кубок усыпанным звездами, Поэт переходит к самым важным из неподвижных светил, по которым люди сверяют свою жизнь: я говорю о Плеядах. Ибо когда он говорит:
[f] по две пелейи на каждой
Будто клевали, златые,
то здесь "пелейи" не означают птиц, и ошибаются те, кто думает, что это голубицы: Аристотель пишет [ИЖ V.43], что пелейи и голубицы - совсем разные птицы. Нет, пелейями (πελειάδας) поэт называет здесь Плеяды (Πλειάδας), по которым определяют и посев и жатву, завязь плодов и сбор урожая, как сказано у Гесиода ["Труды и дни" 383]:
Лишь на востоке начнут восходить Атлантиды-Плеяды,
(490) Жать поспешай; а начнут заходить - за посев принимайся.
И у Арата [264]:
Тускл их свет, одинаково слаб, но волею Зевса
Славно явление их на заре и в вечернюю пору:
По мановенью его возвещают Плеяды начало
Лета, ненастной зимы, и пахоты верные сроки.
Вот так Поэт искусной чеканкой на кубке премудрого Нестора представил Плеяд предвещающими зарождение и созревание плодов, - ибо этот [b] сосуд приемлет не только жидкую пищу. Поэтому и говорит он, что амвросию Зевсу приносят Плеяды [Од.XII.62]:
близ них никакая
Птица не смеет промчаться, ни робкие даже Пелейи,
Те, что приносят Зевесу амбросию, -
нельзя ведь думать, как многие, будто это птицы-Плеяды приносят Зевсу амвросию: это было бы ниже его величия). Нет, это звезды-Плеяды: им, вещающим роду человеческому о временах года, под стать и Зевсу носить амвросию. Поэтому Поэт прямо отличает их от пернатых, говоря:
[с] близ них никакая
Птица не смеет промчаться.
А что Поэт считает Плеяды самыми замечательнейшими из неподвижных светил, видно из того, что именно с них он начинает перечисление звезд [Ил.ХVIII.485]:
Все прекрасные звезды, какими венчается небо:
Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,
Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый.
