Пир с драконами полностью

«Салладор Сверкающий», — вспомнил Давос. Но бури перечеркнули все его планы.

В результате приходится проникать в город тайком, точно так же, как двадцать лет назад. И пока он не разузнает, как обстоят дела в городе, разумнее не называться лордом, а притвориться простым моряком.

На восточном берегу, в устье реки Белый Нож, его взору предстали воздвигнутые из выбеленного камня стены Белой Гавани. Давос отметил, что город укреплен намного лучше, чем шесть лет назад. На пристани, разделявшей гавань на внутреннюю и внешнюю, теперь возвышалась каменная стена тридцати футов высотой и почти милю длиной, с башнями через каждые сто ярдов. От Тюленьей Скалы, где когда-то лежали одни руины, поднимался столб дыма. «Хороший знак. Или плохой. В зависимости от того, чью сторону выберет лорд Виман».

Давос всегда любил этот город, ещё с тех пор, как впервые приплыл сюда юнгой на «Бродячей Кошке». Белая Гавань была намного меньше, чем Старомест или Королевская Гавань. Однако в городе царили чистота и порядок. Красивые, сложенные из выбеленного камня, дома с темно-серой черепицей на крутых скатах крыш радовали глаз, а по прямым и широким мощёным улицам с лёгкостью можно было попасть в любое нужное тебе место. Роро Угорис, чудаковатый хозяин «Бродячей Кошки», утверждал, что он по запаху способен отличить один порт от другого. По его словам, города походили на женщин — у каждого свой особый аромат. Старомест благоухал цветами, словно надушенная вдовушка. Ланниспорт — свежестью и землёй, как молочница с пропахшими дымом волосами. Королевская Гавань воняла, будто немытая шлюха. Запах Белой Гавани был острым, соленым, и слегка отдавал рыбой.

— Она пахнет так, как и должна пахнуть русалка, — улыбался Роро. — Морем.

«А запах-то остался прежним», — подумал Давос. Правда, теперь к нему добавился запах горящего торфа, тянувшийся от Тюленьей Скалы. Этот морской утёс, высотой не менее пятидесяти футов, серо-зелёной громадиной нависал над подходом к внешней гавани. Его вершину венчало кольцо побитых ветром и дождями валунов — поселение Первых людей, опустевшее и заброшенное сотни лет назад. Но сейчас оно не пустовало. Давос заметил скорпионы и огнеметы, укрытые за камнями, и арбалетчиков, несущих между ними стражу.

«Должно быть, там наверху холодно и сыро».

Раньше, на камнях у подножия скалы грелось множество тюленей, и всякий раз, когда «Бродячая Кошка» отчаливала из Белой Гавани, Слепой Бастард заставлял Давоса их пересчитывать.

«Чем больше тюленей возле скалы, тем больше удачи в пути», — говаривал Роро. Сейчас же на камнях тюленей не оказалось. Дым и солдатня распугали их.

«Умный человек, наверняка, увидел бы в этом предупреждение. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы уплыл вместе с Саллой». Он смог бы пробраться обратно на юг, к Марии и сыновьям.

«Я отдал королю пятерых сыновей. Четверо из них погибли, пятый служит у него оруженосцем. Я имею полное право позаботиться о тех двух мальчиках, что у меня остались. Как же давно я их не видел».

В Восточном Дозоре чёрные братья рассказывали, что Мандерли из Белой Гавани недолюбливают Болтонов из Дредфорта. Железный Трон возвысил Русе Болтона, объявив Хранителем Севера, и все считали, что Виман Мандерли встанет на сторону Станниса. «Белая Гавань не выстоит в одиночестве. Городу нужен союзник и защитник. Лорд Виман нуждается в короле Станнисе не меньше, чем Станнис в нем». По крайней мере, так считали в Восточном Дозоре.

Сестрин городок разрушил эти надежды. Если лорд Боррелл не обманул, и Мандерли собираются объединиться с Болтонами и Фреями… нет, он даже не хочет об этом думать. Скоро он и так узнает всю правду. Давос только надеялся, что ещё не всё потеряно.

«Стена на пристани скрывает внутреннюю гавань», — подметил он, пока «Весёлая Повитуха» спускала паруса. Внешняя гавань больше, но внутренняя лучше укреплена: с одной стороны городская стена, с другой — громада Волчьего Логова, а теперь к этому добавилась ещё и стена на причале. В Восточном Дозоре у Моря Коттер Пайк рассказал Давосу, что лорд Виман строит боевые галеры. Должно быть, за этими стенами скрывается несколько десятков кораблей, ожидающих приказа выйти в море.