Пир с драконами полностью

Тирион с язвительным удовольствием выдумывал детали красочной жизни Хугора Хилла, так же известного как Йолло, бастарда из Ланниспорта. — «Лучшая ложь та, что приправлена щепоткой правды». — Карлик понимал, что акцент выдает в нём уроженца Западных Земель, причем уроженца благородного, так что Хугор должен был быть ублюдком какого-нибудь дворянчика. Хугор родился в Ланниспорте — потому что Тирион знал этот город гораздо лучше, чем Старомест или Королевскую Гавань, а все карлики рано или поздно оказываются в больших городах, даже те, кого деревенские мамаши рожают на грядке с репкой. В деревнях нет ни кунсткамер, ни скоморошьих представлений… зато предостаточно колодцев для нежданных котят, трехголовых телят и младенцев вроде него.

— Вижу, ты опять портишь хороший пергамент, Йолло, — Хэлдон завязал бриджи.

— Не всем же тут быть полумейстерами, — Тириону свело руку; он отложил перо и размял короткие пальцы. — Не хочешь ещё раз сыграть в кайвассу?

Полумейстер его постоянно обыгрывал, но это был хоть какой-то способ убить время.

— Вечером. Я даю урок Юному Грифу — составишь компанию?

— Почему бы и нет. Должен же кто-то исправлять твои ошибки.

На «Скромнице» было четыре каюты. Яндри и Исилла делили одну, Грифы — вторую. У септы Леморы и у Хэлдона тоже были свои собственные каюты. Полумейстерова каюта была самой большой. Одну стену в ней занимали книги и корзины, набитые старыми свитками и пергаментами; на другой были полки, заставленные мазями, целебными травами и снадобьями. Через круглое окошко, забранное волнистым жёлтым стеклом, внутрь лился золотистый свет. Из мебели тут были койка, письменный стол, стул с табуретом и полумейстеров столик для кайвассы, уставленный резными деревянными фигурками.

Занятие начали с языков. Юный Гриф знал общий язык как свой родной, и бегло говорил на высоком валирийском и вульгарных диалектах Пентоса, Тироша, Мира и Лисса, а также на торговом жаргоне моряков. Волантийский диалект был для него в новинку, как и для Тириона, так что каждый день они учили новые слова, а Хэлдон поправлял их ошибки. С миэринским было сложнее: корни у него были тоже валирийские, но это деревце привили к грубому и некрасивому языку Старого Гиса.

— Чтобы правильно говорить по-гискарски, надо жужжать носом, как пчела, — пожаловался Тирион.

Юный Гриф засмеялся, но Полумейстер только сказал:

— Повторим.

Мальчик повиновался, хотя на этот раз, произнося «з-з-з-з», закатил глаза.«У него лучше слух, чем у меня, — был вынужден признать Тирион, — хотя, держу пари, на язык я проворнее».

За языками последовала геометрия. В ней мальчик был уже не так искусен, но Хэлдон был терпеливым наставником, да и Тирион сумел принести им кое-какую пользу. Он научился тайнам квадратов, кругов и треугольников у мейстеров своего отца в Кастерли Рок, и они вспоминались быстрее, чем он мог ожидать.

К тому времени, как они перешли к истории, Юный Гриф начал уставать.

— Мы прошли историю Волантиса, — сказал ему Хэлдон. — Ты можешь объяснить Йолло разницу между «тигром» и «слоном»?

— Волантис — старейший из Девяти Вольных Городов, первое дитя Валирии, — со скукой в голосе ответил парень. — После поглотившего Валирию Рока, волантийцам было приятно считать себя наследниками древней Валирии и полноправными властителями мира, но они не сошлись в вопросе, как именно достигнуть господства. Древние роды предпочитали меч, тогда как купцы и ростовщики отстаивали мирную торговлю. Со временем боровшиеся за власть группировки стали называть соответственно «тиграми» и «слонами».

«Тигры» оставались у власти почти сто лет после Рока Валирии. Какое-то время они преуспевали: волантийский флот захватил Лисс, армия взяла Мир, и в течение двух поколений всеми тремя городами управляли из Чёрных Стен Волантиса. Победы закончились, когда «тигры» попытались поглотить и Тирош. К войне на стороне Тироша присоединился Пентос вместе со Штормовым Королем Вестероса, Браавос дал лиссенийским изгнанникам сотню боевых кораблей, с Драконьего Камня на Черном Ужасе вылетел Эйегон Таргариен, а Мир и Лисс подняли восстания. Война опустошила Спорные Земли, но освободила Лисс и Мир от волантийского ига. «Тигры» пережили и другие поражения: флот, который они отправили на захват Валирии, пропал в Дымящемся Море; Квохор и Норвос разбили их силы на Ройне, на Кинжальном озере, где в битве сошлись огненные галеры. С востока пришли дотракийцы, заставив простой народ побросать свои хижины, а знать свои поместья, пока от Квохорского леса до верховьев Сельхору не остались лишь трава и руины. За сто лет войн Волантис был разбит, разорён и обезлюдел. Именно тогда к власти пришли «слоны», которые правят по сей день. Иногда «тиграм» удается избрать своего триарха, иногда нет, но всегда не более одного, так что уже триста лет городом правят «слоны».

— Верно, — сказал Хэлдон. — А нынешние триархи?

— Малакво — «тигр», Нессос и Донифос — «слоны».