— Я тоже тебя люблю, сестричка. Но ты — дура. Красивая золоченая дура.
Слова больно ужалили. — «В Зеленом замке ты звал меня более нежными словами, той ночью, что ты зачал во мне Джоффри». — Подумала Серсея.
— Убирайся. — Она повернулась к нему спиной и слушала, как он уходит, стукнув в дверь культей.
Пока Джослин присматривала за приготовлениями к ужину, Доркас помогала королеве облачиться в новое платье. На нем были вставки из мерцающего зеленого атласа, оттененные полосками шикарного черного бархата, и сложное черное мирийское кружево, пущенное поверху лифа. Мирийские кружева были очень дороги, но королева всегда должна выглядеть великолепно, и ее нерадивые прачки испортили нескольких ее старых платьев, так что они теперь уже ни на что не годились. Она бы высекла их за криворукость, но Таэна попросила ее быть милосердной.
— Простолюдины станут любить вас больше, если вы будете доброй. — Сказала она, поэтому Серсея приказала вычесть стоимость платьев из жалованья женщин, что показалось ей более элегантным решением.
Доркас вложила ей в руку серебряное зеркало. — «Очень хорошо», — решила королева, улыбнувшись своему отражению. — Как хорошо сбросить траур. В черном она выглядит слишком бледной. — «Какая жалость, что я не ужинаю с леди Мерривизер». — Посетовала королева. День был очень длинным, а высказывания Таэны ее всегда забавляли. У Серсеи не было столь замечательной подруги после Мелары Хезерспун, а Мелара оказалась маленькой жадной интриганкой с самомнением не по чину. — «Не стоит думать о ней плохо. Она утонула и теперь давно мертва, к тому же это она меня научила никогда не доверять никому, кроме Джейме».
К тому времени, когда она присоединилась к своим гостям в апартаментах, они уже успели неплохо начать с вина с пряностями. — «Леди Фалис не только похожа на рыбу, но и пьет как рыба», — отметила она, увидев полупустую бутыль.
— Дорогая Фалис! — воскликнула она, целуя женщину в щеку. — Наихрабрейший сир Балман. Я так, так опечалилась, услышав новость о вашей бедной, бедной матушке. Как поживает леди Танда?
Лицо леди Фалис сморщилось, будто она была готова разрыдаться.
— Ваше Величество так внимательны. Мейстер Френкен сказал, что мама сломала бедро в результате падения. Он делает все, что в его силах. Нам остается молиться, но…
«Молись кому угодно, она все равно сдохнет до исхода месяца». — Такие старухи, как Танда Стокворт, не в силах пережить перелом бедра. — Я присоединяю свои молитвы к вашим. — Сказала Серсея. — Лорд Квиберн доложил мне, что Танду сбросила лошадь.
— Подпруга лопнула как раз во время скачки. — Вставил сир Балман Бирч. — Конюшонок должен был заметить истершийся ремешок. Его уже наказали.
— И я надеюсь, сурово. — Королева уселась и дала знак остальным садиться тоже. — Еще кубок вина, Фалис? Как я помню, ты его очень любишь.
— Как приятно, что вы помните, Ваше Величество.
— Как прошло ваше путешествие?
— Неуютно. — Пожаловалась Фалис. — Почти все время шел дождь. Мы планировали провести ночь в Росби, но юный воспитанник лорда Джайлса отказал нам в гостеприимстве. — Она фыркнула. — Помяните мое слово, когда Джайлс умрет, этот худородный негодяй приберет к рукам все его денежки. Он может даже решиться заявить свои права на его земли и титул, хотя после Джайлса Росби должно перейти по праву нам. Моя матушка приходится теткой его второй жене, и троюродной кузиной самому Джайлсу.
— По всей вероятности. — Согласился сир Балмер. — Но воспитанник Росби не единственный, кто нас возмутил по пути сюда, Ваше Величество. На дороге мы повстречали самых настоящих бандитов. Отвратительные, неопрятные существа со щитами и топорами. У некоторых из них на рубахах были вышиты звезды, священные семилучевые звезды, но судя по их внешнему виду ясно, что они дурные люди.
— Я уверена, у них обязательно есть вши. — Добавила Фалис.
— Они называют себя «воробьями». — Сказала Серсея. — Эта зараза распространилась по всей стране. Наш новый Верховный Септон, как только его изберут, будет разбираться с этим вопросом. Если он не справится, я займусь этим сама.
— Так его Святейшество еще не избран? — Удивилась Фалис.
— Нет. — Вынуждена была признать королева. — Септон Оллидор был уже почти избран, пока кто-то из этих ужасных воробьев не проследил его до борделя, из которого его вытащили на улицу, как был раздетого. Теперь вероятным кандидатом стал Люцеон, хотя наши друзья с соседнего холма утверждают, что ему все еще недостает несколько голосов до нужного числа.
