В тот день Серсея была непередаваемо счастлива. Иначе она бы ни за что не согласилась идти в шатер к Магги Лягушке. Она сделала это лишь только чтобы доказать Джейн и Меларе, что львицы ничего не боятся. — «Я стану королевой. С какой стати королева должна бояться какой-то глупой старухи?». — От воспоминаний о том предсказании ее плоть временами покрывалась мурашками. — «Джейн в ужасе с криком убежала из шатра». — Вспомнила королева. — «А Мелара осталась, как и я. Мы дали ей попробовать нашей крови и расхохотались над ее глупыми пророчествами. Ни одно из них не содержало и доли здравого смысла». — Она собиралась стать женой принца Рейегара, и не имело значения, что ей скажет старуха. Ее отец обещал это, а слово Тайвина Ланнистера дороже золота.
Ее веселье растаяло под конец турнира. Прощального пира не было. Не было тостов в честь ее помолвки. Только холодное молчание и ледяные взгляды, которыми обменивались король с отцом. Позже, когда Эйерис с сыном вместе со всем удалым рыцарством отправились обратно в Королевскую Гавань, ничего не понявшая девочка явилась к тетке вся в слезах.
— Твой отец предложил породниться, — рассказала ей леди Дженна. — Но Эйерис отказался слушать. «Ты мой самый лучший слуга, Тайвин», — сказал король. — «Как же я могу женить своего наследника на дочери слуги?» Вытри слезки, малышка. Разве ты видела, чтобы львы плакали? Твой отец найдет тебе другого жениха, получше, чем Рейегара.
Она так и не смогла простить Роберта за его убийство.
С другой стороны, прощение — не самая сильная сторона львов. О чем вскоре узнает сир Бронн Черноводный.
Они дали ему лошадь и знамя, мягкий шерстяной дублет, тёплый меховой плащ и отпустили. На этот раз от него не воняло.
— Возвращайся назад, взяв замок, — напутствовал Дэймон Станцуй-для-Меня, помогая трясущемуся Вонючке забраться в седло. — Или отправляйся на все четыре стороны и проверь, как далеко сможешь убежать до того, как мы тебя поймаем. Ему это понравится, это точно.
Ухмыляясь, Дэймон хлестнул по крупу лошади кнутом, и старая кобыла, заржав, потрусила прочь.
Вонючка не смел оглянуться, опасаясь, что Дэймон, Жёлтый Хрен, Ворчун и все остальные едут следом, что всё это лишь очередная шутка лорда Рамси, какая-то жестокая проверка, чтобы посмотреть, что он станет делать, если дать ему лошадь и отпустить.
Кроме того, куда ему бежать? С одной стороны лагеря полные солдат Дредфорта, с другой — люди Рисвелла, пришедшие с ним из Родников, а между ними — войско Барроутона. С юга от Рва Кейлин поднималась по гати другая армия — Болтонов и Фреев — под знамёнами Дредфорта. К востоку от дороги лежало унылое и бесплодное побережье и холодное солёное море, к западу — трясины Перешейка, кишащие змеями, львоящерами и болотными дьяволами с их отравленными стрелами.
Он не побежит. Ему не сбежать.
День выдался серый, сырой и туманный. Дул южный и влажный, как поцелуй, ветер. Вдали, в просветах утренней дымки, показались развалины Рва Кейлин. Кобыла приближалась к ним шагом. Из под её копыт слышался хлюпающий звук, когда она выдергивала их из серо-зеленой жижи.
— Нет, — сказал он себе. — Нет, это был совсем другой человек, это случилось до того, как ты узнал свое имя.
Его звали Вонючка. Он должен помнить это.