После того, как Станнис освободил бывшие покои Старого Медведя, Боуэн Марш убеждал Джона перебраться туда. Но он не соглашался. Переезд в эти комнаты выглядел бы так, словно возвращения короля не ждут.
Когда Станнис выступил на юг, обитателей Чёрного Замка охватила странная вялость. Как будто и вольный народ, и чёрные братья затаили дыхание в ожидании вестей. Дворы и обеденный зал опустели, от башни лорда-командующего остались лишь стены, от старого общего зала — груда обугленных досок, а башня Хардина, казалось, вот-вот упадёт под порывом ветра. Единственным признаком жизни был отдаленный звон мечей, доносившийся со двора арсенала. Железный Эммет кричал Хоп-Робину, чтобы тот закрылся щитом.
Джон умылся, оделся и вышел из оружейной. Во дворе он остановился, чтобы подбодрить парой слов Хоп-Робина и других подопечных Эммета. И в очередной раз отказался от предложенного Таем сопровождения. С ним и так едет достаточно людей, а если дело дойдёт до кровопролития, два лишних бойца ничем не помогут. Хотя Джон взял с собой Длинный Коготь, да и Призрак бежал следом.
К тому времени, когда Сноу добрался до конюшни, Скорбный Эдд уже оседлал и взнуздал его лошадь. Под бдительным присмотром Боуэна Марша повозки выстраивались в ряд. Лорд-стюард быстрым шагом обходил вереницу, в суматохе отдавая приказы. Его раскрасневшиеся от мороза щёки стали ещё ярче, когда он заметил Джона.
— Лорд-командующий, вы всё ещё настаиваете на этой…
— …безумной глупости? — закончил Джон. — Признайтесь, вы ведь хотели сказать именно это, милорд. Да, настаиваю. И наш спор давно закончен. Восточный Дозор нуждается в людях. Сумеречная Башня, Серый Дозор и Ледовый Порог, несомненно, тоже. Остальные четырнадцать крепостей пустуют, и слишком большие участки Стены остаются без присмотра и защиты.
Марш поджал губы:
— Лорд-командующий Мормонт…
— …мёртв. И он пал не от рук одичалых, а от рук своих же братьев по клятве, тех, кому доверял. Ни вы, ни я не знаем, что бы он сделал или не сделал на моем месте, — Джон повернул свою лошадь. — Довольно разговоров. В сторону!
Скорбный Эдд слышал всю перепалку. Когда Боуэн Марш поспешил прочь, он кивнул в его сторону и сказал:
— Гранаты. Они полны косточек. Человек может подавиться насмерть. Я б лучше выбрал репку. Никогда не слышал, чтобы репа причинила кому-нибудь зло.
Именно в такие моменты Джону больше всего не хватало мейстера Эйемона. Клидас хорошо заботился о воронах, но у него не было и десятой части знаний и опыта Эйемона Таргариена, а его мудрости и того меньше. Боуэн — по-своему хороший человек, но ранение, полученное на Мосту Черепов, ожесточило его, и теперь все свои разговоры он сводил к необходимости запечатать ворота. Отелл Ярвик был одновременно бесстрастен, лишён воображения и молчалив, а Первые Разведчики, казалось, гибли чуть ли не сразу после назначения.
Пока вереница выдвигалась на юг по Королевскому тракту, начал падать снежок. Длинный ряд повозок следовал мимо полей, ручьёв и поросших лесом холмов. Сопровождали груз по дюжине копьеносцев и лучников. В последние несколько посещений Кротового городка братья столкнулись с недовольством. Некоторые его жители устраивали давку, кое-кто выкрикивал проклятия, и многие провожали их угрюмыми взглядами. Боуэн Марш считал, что лучше не рисковать, и хотя бы в этом они с Джоном были согласны.
Лорд-стюард возглавлял колонну. Чуть позади ехали Джон и Скорбный Эдд Толлет. В полумиле к югу от Чёрного Замка Эдд заставил свою лошадку подойти ближе к лошади Сноу и сказал:
— М'лорд? Взгляните-ка туда. На большого пьянчугу на холме.
Пьянчугой называли древний ясень, за столетия изогнувшийся под порывами ветра. Теперь у него появилось лицо. Печальный рот, сломанная ветка вместо носа. Два глубоко вырезанных в стволе глаза смотрели на север вдоль Королевского тракта, в сторону замка и Стены.
— Он чем-то похож на тебя, Эдд, — сказал Джон, пытаясь обратить всё в шутку.
— Да, м'лорд. У меня на носу не растут листья, но во всем остальном… Леди Мелисандра будет недовольна.
— Она этого не увидит. Проследи, чтобы никто ей не сказал.
— Но она многое видит в своём огне.
— Дым и пепел.
— И горящих людей. Наверное, меня. С листьями на носу. Я всегда боялся сожжения, но надеялся умереть перед этим.
