Пир с драконами полностью

«Или так же плохо, когда запасы станут подходить к концу».

Воцарилась тишина. Одичалые обменялись настороженными взглядами.

— Есть, — пробормотал ворон. — Зерно, зерно.

— Драться за тебя? — прозвучал голос с сильным акцентом. Сигорн, молодой магнар теннов, говорил на общем языке сильно запинаясь. — Не драться за тебя. Убить тебя — лучше. Убить ваших всех.

Ворон забил крыльями:

— Убить, убить.

Отец Сигорна, старый магнар, погиб под обрушившейся лестницей во время штурма Чёрного Замка. «Я чувствовал бы то же самое, если бы кто-нибудь попросил меня присоединиться к Ланнистерам ради общей цели», — сказал себе Джон.

— Твой отец пытался убить нас всех, — напомнил он Сигорну. — Магнар был храбрым человеком, но всё же потерпел поражение. А если бы выиграл… кто бы тогда защищал Стену? — Он отвернулся от теннов. — Стены Винтерфелла тоже были крепкими, но теперь замок лежит в руинах, сожжённый и разрушенный. Стена сильна людьми, которые её обороняют.

Старик, прижимающий к груди репу, сказал:

— Вы убивали нас, вы морили нас голодом, а теперь хотите сделать из нас рабов.

Коренастый краснолицый мужчина громко прокричал:

— Я скорее стану ходить голым, чем надену черные лохмотья на свою задницу.

Одна из копьеносиц рассмеялась:

— Даже твоя жена не хочет видеть тебя голым, Баттс.

Дюжина голосов зазвучала одновременно. Тенны кричали на старом языке. Маленький мальчик расплакался. Джон Сноу дождался, пока все не угомонятся, после чего повернулся к Волосатому Хэлу и спросил:

— Что ты сказал той женщине?

Хэл растерялся.

— Вы имеете в виду, насчет еды? Яблоко или луковица? Это всё, что я сказал. Они должны сделать выбор.

— Вы должны сделать выбор, — повторил Джон Сноу. — Все вы. Никто не требует от вас принять наши обеты, и мне не важно, каким богам вы поклоняетесь. Мои боги — старые боги, боги Севера, но вы можете оставить себе красного бога, или Семерых, или любого другого, который слышит ваши молитвы. Нам нужны копья и луки. Нам нужны глаза на Стене.

Я возьму каждого мальчика старше двенадцати лет, который знает, как держать копьё и натягивать лук. Я возьму ваших стариков, раненых и калек, даже тех, кто больше не может сражаться. Для них есть другие задания. Делать стрелы, доить коз, собирать дрова, убирать конюшни… работе нет конца. Да, я возьму и ваших женщин тоже. Мне не нужны стыдливые девы, нуждающиеся в защите, но я приму столько копьеносиц, сколько явится.

— А девочек? — спросила девочка, такая же юная, как Арья, когда Джон видел её последний раз.

— Шестнадцати лет и старше.

— Ты берешь мальчишек с двенадцати.

В Семи Королевствах двенадцатилетние мальчики часто уже были пажами или оруженосцами, многие годами тренировались с оружием. Двенадцатилетние девочки оставались детьми. «Но это одичалые».

— Как хотите. Беру мальчиков и девочек с двенадцати лет. Но только тех, кто готов слушаться. Это требование одинаково для всех. Я не прошу вас кланяться мне, но назначу вам своих капитанов и сержантов, которые будут говорить вам, когда вставать и когда спать, где есть, когда пить, что надевать, когда доставать мечи и выпускать стрелы. Люди Ночного Дозора служат всю жизнь. Я не стану просить этого от вас, но пока вы на Стене, будете мне подчиняться. Не выполните приказ — отрублю вам голову. Спросите братьев, если сомневаетесь. Они видели, как я это делал.

— Отрублю! — крикнул ворон Старого Медведя. — Отрублю, отрублю, отрублю.

— Выбор за вами, — сказал им Джон Сноу. — Те, кто хотят помочь нам удерживать Стену, вернутся в Чёрный Замок со мной, и я позабочусь об их вооружении и пище. Остальные — забирайте лук и репу и уползайте назад, в свои норы.

Девочка первой шагнула вперед:

— Я могу драться. Моя мать была копьеносицей.

Джон кивнул. «Ей, возможно, даже нет двенадцати», — подумал он, глядя, как она протискивается между парой стариков, но не мог отказать своему единственному новобранцу.

За девчонкой последовала пара подростков, мальчишки не старше четырнадцати лет. Потом покрытый шрамами мужчина без глаза.

— Я тоже их видел, мертвецов. Даже вороньё лучше них.

Высокая копьеносица, старик на костылях, круглолицый мальчик с сухой рукой, юноша, чьи рыжие волосы напомнили Джону об Игритт.

А потом Хеллек.

— Я не люблю вас, вороны, — прорычал он, — но и Манс мне никогда не нравился, не более чем моей сестре. Но мы дрались за него. Почему бы не подраться за вас?

И тогда будто прорвало плотину. Хеллек был выдающимся человеком. «Манс не ошибся».

— Вольный народ следует не за именами или маленькими зверьками, вышитыми на туниках, — говорил ему Король-за-Стеной. — Они не станут танцевать за монетки, им не важно, как ты себя величаешь, какова твоя должность и кто был твоим предком. Они следуют за силой. Они следуют за человеком.