Пир с драконами полностью

— Как хочешь. — Аша не могла сказать, порадует ли Сибеллу Гловер взятие Рва Кейлин. Леди Сибелла почти что поселилась в богороще, молясь за своих детей и благополучное возвращение мужа. «Похоже, ещё одна молитва останется без ответа. Её сердце-древо так же слепо и глухо, как и наш Утонувший Бог». Роберт Гловер и его брат Галбарт отправились на юг вместе с Молодым Волком. Если дошедшие до них рассказы о Красной Свадьбе были правдивы хотя бы наполовину, вряд ли они снова вернутся на Север. «По крайней мере, её дети живы, и это благодаря мне». Аша оставила их в Десяти Башнях на попечении своих тётушек. Младшая дочь леди Сибеллы всё ещё была грудничком, и Аша рассудила, что девочка слишком хрупка, чтобы подвергать её опасностям ещё одной бурной переправы. Девушка сунула письмо в руки мейстера.

— Вот. Пусть утешится этим, если сможет. Можешь идти.

Мейстер склонил голову и удалился. После его ухода Трис Ботли повернулся к Аше.

— Если Ров Кейлин пал, Торрхенов Удел скоро последует за ним. Потом настанет наш черёд.

— Не так быстро. Щербатый пустит им кровь.

Торрхенов Удел не был развалинами вроде Рва Кейлин, и Дагмер был железнорождённым до мозга костей. Он скорее умрёт, чем сдастся.

«Если бы мой отец все еще был жив, Ров Кейлин никогда бы не пал». Бейлон Грейджой знал, что Ров был ключом к Северу. Эурон тоже это знал; ему просто было всё равно. Так же как ему было безразлично и то, что будет с Темнолесьем и Торрхеновым Уделом.

— Эурону не интересны завоевания Бейлона. Мой дядюшка гоняется за драконами.

Вороний Глаз собрал всю мощь Железных Островов на Старом Вике и взял курс далеко в Закатное Море со своим братом Виктарионом, следующим за ним, как побитая дворняжка. На Пайке не осталось никого, чтобы просить о помощи, кроме её лорда мужа.

— Мы остались одни.

— Дагмер размажет их, — настаивал Кромм, который не полюбил ни одну женщину хотя бы в половину так же сильно, как битву. — Они всего лишь волки.

— Волки перебиты. — Аша сковырнула розовый воск ногтем большого пальца — Их убили эти живодёры.

— Мы должны направиться в Торрхенов Удел и присоединиться к сражению, — призывал Квентон Грейджой, её дальний родственник и капитан «Солёной Девки».

— Да, — согласился Дагон Грейджой, ещё более дальний родственник. Дагон Пьяница, как его называли, но пьяный или трезвый — он любил сражаться. — Почему вся слава должна достаться Щербатому?

Двое слуг Галбарта Гловера внесли жаркое, но тот клочок кожи отбил у Аши аппетит. «Мои люди потеряли всякую надежду на победу, — мрачно подумала она. — Всё, на что они надеются — это хорошая смерть». И волки, несомненно, ее им обеспечат. «Рано или поздно они придут, чтобы вернуть себе этот замок».

Солнце садилось за высокие сосны Волчьего Леса, когда Аша поднималась по деревянным ступеням в спальню, принадлежавшую некогда Галбарту Гловеру. Она выпила слишком много вина, и теперь её голова трещала. Аша Грейджой любила своих людей: капитанов и команду, но половина из них были дураками. «Храбрые дураки, но всё-таки дураки. Идти к Щербатому, да, как будто мы можем …»

Темнолесье и Дагмера разделяло много лиг, состоявших из высоких холмов, густых лесов и северян, которых было больше, чем она могла представить. У Аши было четыре галеры и почти две сотни человек… Включая Тристифера Ботли, на которого нельзя положиться. Несмотря на все его разговоры о любви, она не могла представить Триса, спешащего в Торрхенов Удел, чтобы умереть вместе с Дагмером Щербатым.

Кварл увязался за ней до спальни Галбарта Гловера.

— Убирайся, — сказала она ему. — Я хочу побыть одна.

— Все, что тебе нужно — это я.

Он попытался поцеловать её.

Аша оттолкнула его.

— Тронешь меня еще раз и я…

— Что?

Он вытащил свой кинжал.

— Раздевайся, девчонка.

— Трахай себя сам, безбородый мальчишка.

— Я лучше тебя трахну.

Один быстрый взмах ножа расшнуровал её безрукавку. Аша потянулась к своему топору, но Кварл отбросил нож и схватил её за запястье, выворачивая руку, пока оружие не выскользнуло из пальцев. Он толкнул её на кровать Гловера, грубо поцеловал и разорвал на ней рубашку, обнажив грудь. Когда она попыталась пнуть его в пах, он увернулся и раздвинул ей ноги коленями.

— Сейчас я тебя поимею.

— Сделай это, — выплюнула она, — и я убью тебя во сне.

Она была вся мокрая, когда он вошел в неё.

— Будь ты проклят, — сказала она. — Будь ты проклят, будь ты проклят, будь ты проклят.