— Торгон Грейайрон был старшим сыном короля. Но король был старым, а Торгон неугомонным, и так случилось, что когда его отец умер, он совершал набеги на Мандере из своей крепости на Сером Щите. Его братья не оповестили его, вместо этого быстро созвали Вече, думая, что один из них будет коронован короной из плавника. Но капитаны и короли вместо этого выбрали Уррагона Гудбразера. Первое, что сделал новый король — это приказал предать смерти всех сыновей старого короля, что и было сделано. После этого люди прозвали его Злым Братом, хотя убитые и не приходились ему родней. Он правил почти два года.
Теперь Аша вспомнила.
— Потом Торгон вернулся домой…
— …и сказал, что Вече прошло не по правилам, ведь его не было там, чтобы заявить о своих правах. Злой Брат оказался столь же никчёмным, сколь и жестоким, и сохранил мало друзей на островах. Жрецы его осудили, лорды восстали, а собственные капитаны разрубили его на куски. Торгон Опоздавший стал королем и правил сорок лет.
Аша взяла Триса Ботли за уши и поцеловала в губы. Он был красным и запыхавшимся, когда она отпустила его.
— Что это было? — произнес он.
— Это называется поцелуй. Утопи меня за мою глупость, Трис. Я должна была помнить…
Она внезапно замолкла. Когда Трис попытался заговорить, она зашикала на него, прислушиваясь.
— Это боевой рог. Хаген.
Первая её мысль была о муже. Мог ли Эрик Айронмейкер проделать весь этот путь, чтобы предъявить свои права на своенравную жёнушку?
— Битва сама пришла к нам.
Выбравшись во двор замка в сопровождении неотстающего Триса, она перешла на бег, но, несмотря на это, опоздала. Бой уже закончился. У восточной стены недалеко от задних ворот Аша обнаружила двух истекающих кровью северян и стоящих над ними Лоррена Длинного Топора, Шестипалого Харла и Злого Языка.
— Хаген и Кромм заметили, как они лезут через стену, — объяснил Злой Язык.
— Только эти двое? — спросила Аша.
— Пятеро. Мы убили двоих до того, как они перелезли, и Харл убил еще одного на стене. Эти двое добрались до двора.
Один человек был мёртв, его кровь и мозги покрывали лезвие большой алебарды Лоррена, но другой ещё тяжело дышал, хотя копье Злого Языка пришпилило его к земле посреди расползающейся кровавой лужи. Оба были одеты в варёную кожу и пёстрые плащи коричневого, зелёного и чёрного цвета. К их головам и плечам были прикреплены ветки, сучья и листья.
— Кто ты? — спросила Аша раненого.
— Флинт. А ты кто?
— Аша из дома Грейджоев. Это мой замок.
— Темнолесье — владение Галбарта Гловера. Это не место для кальмаров.
— Вас там ещё много? — спросила Аша.
Когда он не ответил, она схватилась за копье и повернула, северянин закричал от боли, кровь рекой хлынулa из его раны.
— С какой целью вы пришли?
— За леди, — произнес он, вздрагивая. — О, боги, прекрати. Мы пришли за леди. Вызволить её. Только мы впятером.
Аша заглянула в его глаза. Когда она увидела в них ложь, то оперлась на копье, проворачивая его.
— Сколько вас еще? — произнесла она. — Скажи мне или твоя агония продлится до самого рассвета.
— Много, — наконец сказал он между криками боли. — Тысячи. Три тысячи, четыре…. Айййй…. Пожалуйста…
Она вытащила копьё и вогнала ему в горло двумя руками. Мейстер Галбарта Гловера утверждал, что горные кланы слишком разрозненны, чтобы объединиться без Старка.
— Этих пятерых послали, чтобы открыть ворота перед главным ударом, — сказала она. — Лоррен, Харл, приведите мне леди Гловер и её мейстера.
— Живыми или мертвыми? — спросил Лоррен Длинный Топор.
— Живыми и невредимыми. Злой Язык, поднимайся на эту треклятую башню и скажи Кромму и Хагену смотреть в оба. Если они заметят хотя бы зайца, я хочу об этом знать.
Вскоре двор Темнолесья был заполнен перепуганными людьми. Её собственные люди надевали броню или взбирались на боевые ходы. Подданные Галбарта Гловера испуганно смотрели на это и перешёптывались между собой. Стюарда Гловера понадобилось выносить из подвала, так как он потерял ногу во время штурма замка. Мейстер шумно протестовал, пока Лоррен не ударил его в лицо бронированным кулаком. Леди Гловер появилась из богорощи под руку со своей служанкой.
— Я предупреждала вас, что этот день настанет, миледи, — сказала она, когда увидела тела на земле.
Мейстер подался вперед, кровь капала из его разбитого носа.
— Леди Аша, молю вас, спустите ваши знамена и позвольте мне выторговать вам жизнь. Вы обращались с нами справедливо и с уважением. Я расскажу им об этом.
— Мы обменяем вас на детей.
Глаза Сибеллы Гловер были красны от слез и бессонных ночей.
— Гавейну четыре. Я пропустила его именины. А моя милая девочка… Верните моих детей, и вам не причинят вреда. Вам и вашим людям.
