Рыцарь задержался у лежавшей на фиолетовом бархате драгоценной диадемы, затем пошёл дальше, но через пару шагов остановился у лавки кожевника, чтобы выторговать пару перчаток. Тирион был несказанно рад остановкам. Он уже начал задыхаться от быстрого темпа, а из натёртых оковами запястий сочилась кровь.
Пройдя Длинный Мост, они пересекли портовый район на западном берегу. Его освещенные факелами улицы были наводнены матросами, рабами и подвыпившими гуляками. В какой-то момент мимо них протопал слон, таща на спине замок с дюжиной полуголых рабынь. Девицы размахивали руками, завлекая прохожих видом мелькавших грудей и выкрикивая «Малакво, Малакво». Они представляли собой такое восхитительное зрелище, что Тирион чуть было не вляпался в одну из навозных куч, которыми слон помечал свой путь. В последнюю секунду рыцарь успел спасти его от этой неприятности, дёрнув за цепь с такой силой, что карлик отлетел в сторону, чуть не пропахав носом землю.
— Нам ещё далеко? — спросил он.
— Вон туда. На Площадь Рыботорговцев.
Их целью оказался Купеческий дом — уродливое четырёхэтажное здание, расположившееся на набережной между складов, борделей и таверн, словно гигантский толстяк, окружённый детьми. Его общий зал, размером затмивший половину великих чертогов в замках Вестероса, представлял собой тускло освещённый лабиринт, состоящий из сотни уединенных альковов и укромных углов. От их почерневших балок и покрытых трещинами потолков эхом отражался гул голосов матросов, купцов, капитанов, менял, грузоотправителей и работорговцев, лгавших, проклинавших и надувавших друг друга на полусотне различных языков.
Тирион одобрил выбор гостиницы. Рано или поздно «Скромница» прибудет в Волантис, а это был самый крупный постоялый двор города, и именно его чаще всего выбирали перевозчики, торговцы и капитаны. В лабиринтах общего зала совершалось бесчисленное количество сделок. Тирион был достаточно наслышан о Волантисе, чтобы знать это наверняка. Если Гриф появится здесь с Уткой и Хэлдоном, карлик вновь получит свободу.
А до тех пор нужно запастись терпением. Его время ещё придет.
Комнаты наверху вряд ли можно было назвать хоромами, а самые дешёвые находились на четвёртом этаже. Втиснутая в угол здания каморка под наклонной крышей, которую снял его похититель, имела низкий потолок, продавленную кровать с вонючей периной и покатый пол, напомнивший Тириону о пребывании в Орлином Гнезде.
Кроме того, в комнате были окна. Они являлись главным удобством жилища — наряду с железным кольцом, вмурованным в стену. К этому кольцу было очень удобно привязывать рабов, и похититель не преминул им воспользоваться, приковав Тириона сразу же после того, как зажёг сальную свечу.
— А может не надо? — запротестовал карлик, бряцая оковами. — Куда я отсюда денусь? Удеру через окно?
— С тебя станется.
— Мы на четвёртом этаже, а я не умею летать.
— Зато умеешь падать, а мне ты нужен живым.
Тирион тряхнул цепями.
— Я знаю, кто ты такой, сир, — это было не так уж трудно понять. Медведь на одежде, руки на щите, потерянное наследство, о котором тот упомянул. — Я знаю,
Но эти слова рыцарю не понравились.
— Паук платил мне, не стану этого отрицать, но я никогда не был его орудием. И теперь моя верность принадлежит другому человеку.
— Серсее? Тогда ты полный идиот. Единственное, что нужно моей сестре — моя голова, а у тебя отлично наточенный меч. Почему бы не завершить этот фарс прямо сейчас и не облегчить жизнь нам обоим?
Рыцарь засмеялся.
— Это что, одна из твоих уловок? Просить о смерти в надежде, что я позволю тебе жить? — он направился к двери. — Пойду принесу тебе что-нибудь с кухни.
— Как мило с твоей стороны. А я подожду тебя здесь.
— Знаю, — и всё же, выйдя за дверь, рыцарь запер её большим железным ключом. Купеческий Дом славился своими замками.
