— Да, ведь ты бастард. Я не забыла. Я видела твою сестру в своём огне, убегающую от уготованной ей свадьбы. Сюда, к тебе. Девочка в серых одеждах на умирающей лошади, я видела это ясно, как днем. Этого ещё не случилось, но так будет, — она посмотрела на Призрака, — Могу я прикоснуться к твоему… волку?
Это встревожило Джона:
— Лучше не стоит.
— Он не тронет меня. Ты зовешь его Призраком, верно?
— Да, но…
— Призрак, — нараспев произнесла Мелисандра.
Лютоволк осторожно подошел к ней. Он обошел её вокруг, принюхиваясь. Когда Мелисандра протянула руку, он обнюхал и её, а затем коснулся пальцев носом.
Джон вздохнул:
— Он не всегда такой…
— … тёплый? Тепло тянется к теплу, Джон Сноу, — её глаза казались двумя красными звездами, горящими в ночи. На шее блестел красный рубин, словно третий глаз, он был ярче других. Джон увидел, что глаза Призрака светились похоже, когда свет отражался в них.
— Призрак, — позвал он, — ко мне.
Лютоволк поглядел на него как на незнакомца.
Джон нахмурился:
— Как странно…
— Думаешь? — она наклонилась и почесала Призрака за ухом, — Ваша Стена — странное место, но здесь много силы, которой ты можешь воспользоваться. Сила в тебе и твоем звере. Отказавшись от неё, ты совершаешь большую ошибку. Прими её. Используй.
— И как же я это сделаю?
— Я могу тебе показать, — Мелисандра положила руку на Призрака, и он лизнул её в лицо. — Владыка Света создал нас разными в своей мудрости, мужчинами и женщинами, двумя половинами великого целого. В нашем соединении и есть сила. Сила давать жизнь. Сила создавать свет. Сила отбрасывать тени.
— Тени, — когда он произнес это слово, мир показался темнее.
— Каждый человек, ступающий по земле, отбрасывает тень в этот мир. Кто-то — короткую и слабую, а кто-то — длинную и тёмную. Обернись, Лорд Сноу. Луна поцеловала тебя и высекла во льду твою тень длиной в двадцать футов.
Джон бросил взгляд через плечо. Тень была здесь, как и было сказано, словно выгравированная на Стене в лунном свете.
— Далла как-то сказала мне одну вещь. Сестра Вель, жены Манса Налётчика. Она говорила, что волшебство — это меч без рукояти. Нельзя взять его, не поранившись.
— Мудрая женщина, — Мелисандра поднялась, её красные одежды трепетали на ветру. — Меч без рукояти всё равно остается мечом, а меч — отличное оружие против врагов. Послушай меня, Джон Сноу. Девять ворон полетели в белый лес, чтобы найти твоих врагов. Трое из них мертвы. Они ещё не умерли, но их поджидает смерть, и они скачут ей навстречу. Ты послал их, чтобы они были твоими глазами во тьме, но они вернутся к тебе без глаз. Я видела их бледные мёртвые лица в своем пламени. Пустые глазницы, кровавые слезы, — она откинула свои красные волосы, глаза её светились красным. — Ты мне не веришь. Но увидишь сам. И это прозрение будет стоить ровно три жизни. Небольшая цена за мудрость, скажу я тебе… Но не только ты её платишь. Вспомни это, когда увидишь слепые изуродованные лица своих мертвецов. И когда это случится — прими мою помощь, — дымка окутывала её бледную кожу, на мгновение показалось, что между её пальцев плясало тусклое колдовское пламя. — Прими мою помощь, — повторила она, — и позволь мне спасти твою сестру.
Даже во мраке Волчьего Логова Давос Сиворт чувствовал, что этим утром что-то идёт не так.
Он проснулся от звука голосов и подкрался к двери своей камеры, но из-за толщины дерева не смог разобрать ни слова. Наступил рассвет, но Гарт не принёс ему кашу, которую давали на завтрак каждый день. Это его обеспокоило. В Волчьем Логове все дни одинаковы, а любая перемена не сулила ничего хорошего.
Луковый рыцарь не забыл, что сказал ему напоследок Виман Мандерли.
Каждую ночь он засыпал с этими словами и каждое утро с ними же и пробуждался. А если случалось забыть, Гарт всегда с удовольствием напоминал. Давоса он прозвал «мертвецом». Приходя утром, Гарт всегда произносил:
— Вот, каша для мертвеца.
