Пир с драконами полностью

Иллирио улыбнулся. В это время слуги поставили перед ними чаши с черешней и сливками.

— Чем тебя обидело бедное дитя, что ты решил её убить?

— Даже убийцы родичей убивают не всех, — надулся Тирион. — Я сказал, что собираюсь короновать, а не убивать.

Торговец сыром проглотил черешню.

— В Волантисе чеканят монету с короной на аверсе и черепом на реверсе. Но монета одна и та же. Короновать её — всё равно, что убить. Дорн может и поддержит Мирцеллу, но одного Дорна недостаточно. Если ты так умён, как утверждает наш друг, ты это и сам понимаешь.

Тирион взглянул на толстяка по-новому.

«Он прав в обоих случаях. Короновать её — равносильно тому, что убить. И я это понимаю».

— Всё, что мне осталось — это пустые угрозы. Эта, по крайней мере, заставит мою сестрёнку залиться горючими слезами.

Магистр Иллирио вытер со рта сливки тыльной стороной толстой ладони.

— Путь к Кастерли-Рок лежит не через Дорн, мой маленький друг. И не бежит мимо Стены. Но я утверждаю, что такой путь существует.

— Я же признанный предатель, цареубийца и убийца родичей.

Эти разговоры про пути-дороги его разозлили.

«Он думает, это всё игра?»

— То, что сделал один король, другой может отменить. У нас в Пентосе есть принц, мой друг. Он устраивает балы, пиры и разъезжает по городу в паланкине из слоновой кости и золота. Перед ним всегда шествуют три герольда — один с золотыми торговыми весами, второй — с железным мечом войны, а третий — с серебряным кнутом правосудия. В первый день каждого года он должен лишить девственности одну деву полей и одну деву морей. — Иллирио подался вперёд, уперевшись локтями в стол. — Но стоит посевам пропасть или случится проиграть войну, мы перережем ему глотку, дабы умилостивить богов, и изберём себе нового принца из числа сорока семейств.

— Напомни мне никогда не пытаться стать принцем Пентоса.

— А разве в Семи Королевствах что-то по-другому? В Вестеросе нет ни мира, ни правосудия, ни веры… а скоро не будет и еды. Когда люди дохнут от голода или дрожат от страха, они ищут спасителя.

— Может и ищут, но если они найдут спасителя в Станнисе…

— Нет. Это не Станнис. И не Мирцелла. Другой.

Жёлтая улыбка стала шире.

— Другой! Сильнее Томмена, родовитее Станниса, и законнее Мирцеллы. Спаситель явится из-за моря, чтобы перевязать кровоточащие раны Вестероса.

— Прекрасные слова. — Но Тириона они не впечатлили. — Слова — ветер. И кто же он, этот проклятый спаситель?

— Дракон. — Торговец сыром увидел выражение его лица и рассмеялся: — Дракон с тремя головами.

Она слышала, как мертвец поднимается по ступеням. Ему предшествовали медленные, размеренные звуки шагов, эхом отражающиеся от пурпурных мраморных колонн. Дейенерис Таргариен ждала на скамье из чёрного дерева, которую использовала как трон. Её веки отяжелели ото сна, а серебристо-золотые волосы растрепались.

— Ваше величество, — сказал Барристан Селми, лорд-командующий её Королевской Гвардии, — вам не обязательно на это смотреть.

Дени плотнее завернулась в львиную шкуру.

— Обязательно, он умер за меня.

Под мантией на ней была только белая льняная туника, доходившая до бёдер. Дени снился дом с красной дверью, когда её разбудила Миссандея. Одеваться было некогда.

— Кхалиси, — прошептала Ирри, — вы не должны прикасаться к мертвецу. Это приносит несчастье.

— Только если не убил его сам. — Чхику была крупнее Ирри, с широкими бёдрами и большой грудью. — Это все знают.

— Знают, — согласилась Ирри.

Дени не обратила на них внимания. Дотракийцы очень хорошо разбираются в лошадях, но во всём остальном — полные невежды. «К тому же, обе ещё совсем девчонки». Служанки были её ровесницами. Черноволосые, с бронзовой кожей, миндалевидными глазами, и хотя выглядели как взрослые женщины, всё равно оставались детьми. Они достались ей в подарок на свадьбу с кхалом Дрого. И это Дрого подарил ей шкуру и голову храккара, белого льва Дотракийского моря. Шкура была Дени велика и пахла плесенью, но создавала ощущение, будто её Солнце и Звёзды по-прежнему рядом.

Первым, сжимая в руке факел, по ступеням поднялся Серый Червь. Его шлем был украшен тремя пиками. За ним следовали четверо Безупречных, неся на плечах мёртвое тело. Их непроницаемые лица под бронзовыми остроконечными шлемами казались тоже отлитыми из бронзы.

Они положили труп к её ногам. Сир Барристан поднял окровавленное покрывало. Серый Червь поднёс факел поближе, чтобы королева могла рассмотреть мертвеца.

Его лицо было гладким и безволосым, а щёки разрезаны почти от уха до уха. Покойный был высоким, светлокожим, с голубыми глазами. «Уроженец Лисса или старого Волантиса, похищенный пиратами и проданный в рабство в красный Астапор». И хотя глаза его были распахнуты, кровавыми слезами истекали раны, которым не было числа.