Пир с драконами полностью

«Вряд ли». Станнис был осторожным командующим, а его войско представляло собой недоваренное месиво из воинов горных кланов, южных рыцарей, людей короля и королевы, сдобренное несколькими северными лордами. «Он должен выступить на Винтерфелл немедленно или не выступать совсем», — подумал Джон. Не ему советовать королю, но…

Он снова взглянул на письмо. «Если смогу, то спасу твою сестру». Неожиданная забота от Станниса, обрезанная жестким «если смогу» и припиской «и найду ей лучшую партию, чем Рамси Сноу». Что если Арья не будет сидеть на месте, дожидаясь спасения? Что если пламя леди Мелисандры предсказало верно? Могла ли его сестренка уйти от таких преследователей? «Как бы она сумела сделать это? Арья всегда была умной и сообразительной, но, в конце концов, она всего лишь маленькая девочка, а Русе Болтон не тот человек, который станет беспечно обращаться с таким ценным трофеем».

Что если его сестра никогда и не попадала к Болтону? Эта свадьба могла стать предлогом для того, чтобы заманить Станниса в ловушку. Насколько Джон знал, лорд Дредфорта ни разу не дал Эддарду Старку повода для недовольства, однако отец никогда не доверял Русе с его шелестящим голосом и тусклыми блеклыми глазами.

«Серая девушка на умирающей лошади, бегущая от свадьбы». Эти слова заставили его отпустить Манса Налётчика и шестерых копьеносиц на Север. «Молодых и красивых», — как сказал Манс. Несожженный, король назвал несколько имен, а Скорбный Эдд сделал всё остальное — тайком вывез их из Кротового городка. Теперь это казалось безумием. Возможно, было бы лучше убить Манса сразу же, как только тот открылся. Джон невольно восхищался Королём за Стеной, но тот был клятвопреступником и перебежчиком. Ещё меньше Джон верил Мелисандре. И всё же именно на них он возложил свои надежды. «Чтобы спасти мою сестру. Вот только братья Ночного Дозора не могут иметь сестер».

Ещё в Винтерфелле, когда Джон был мальчишкой, его любимым героем был Молодой Дракон — мальчик-король, отправившийся на завоевание Дорна в возрасте четырнадцати лет. Несмотря на свое низкое происхождение, а может и благодаря ему, Джон Сноу мечтал о том, как вырастет и поведёт людей к славе, как когда-то король Дейерон, или о том, как сам станет завоевателем. Теперь он уже взрослый, Стена под его властью, но всё, чего у него в достатке — это сомнений. И у него не слишком получалось справиться даже с ними.

В лагере беженцев стоял такой отвратительный смрад, что Дени чудом не стошнило.

Сир Барристан сморщил нос и заявил:

— Вашему величеству не стоит оставаться здесь и дышать этими ядовитыми испарениями.

— Я от крови дракона, — напомнила ему Дени. — Ты разве видел когда-нибудь, чтобы дракон страдал от поноса?

Визерис часто заявлял, что Таргариенам нипочём болезни обычных людей, и до сих пор ей не случалось в этом сомневаться. Дени не забыла, как ей приходилось мёрзнуть, голодать и бояться, но не помнила, чтобы хоть раз болела.

— Всё равно, — ответил старый рыцарь, — мне будет спокойнее, если ваше величество вернется в город. — В полумиле позади виднелись разноцветные кирпичные стены Миэрина. — Кровавый понос — истинный бич любой армии со времен Рассветных Веков. Предоставьте нам раздавать еду, ваше величество.

— С завтрашнего дня. Сегодня я здесь. И я хочу это видеть.

Она дала Серебрянке шенкеля; остальные потрусили за ней. Чхого ехал впереди, Агго и Ракхаро чуть следом — с длинными дотракийскими кнутами, чтобы удерживать больных и умирающих на расстоянии. Справа от неё на серой в яблоках лошади скакал сир Барристан, слева — Саймон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Марселен из Детей Матери. Шесть десятков солдат двигалось вслед за капитаном на случай, если понадобится защищать продуктовые телеги. Дотракийцы, Медные Звери, вольноотпущенники — все ехали верхом, объединённые лишь отвращением к этой своей обязанности.

Астапорцы тащились за ними жуткой вереницей, которая только удлинялась с каждым пройденным ими ярдом. Некоторые говорили на языках, которые королева не понимала. Другие уже и говорить не могли. Многие протягивали к Дени руки или становились на колени, когда Серебрянка проезжала мимо.

— Мать, — звали они королеву на наречиях Астапора, Лисса и Старого Волантиса, на гортанном дотракийском и мелодичном квартийском, и даже на всеобщем языке Вестероса.

— Мать, прошу тебя… Мать, помоги моей сестре, она больна… дай еды для моих малышей… пожалуйста, мой старый отец… помоги ему… помоги ей… помоги мне…