Пир с драконами полностью

Принц посадил дочь на почётное место между собой и белым рыцарем. Скользнув в кресло, Арианна, улыбаясь, что-то шепнула сиру Бейлону на ухо. Рыцарь промолчал. Как заметил Хотах, тот мало ел — ложка супа, кусочек перца, ножка каплуна, немного рыбы. Бейлон пропустил пирог из миног и попробовал лишь ложечку змеиного мяса. Этого хватило, чтобы у него на лбу выступила обильная испарина. Хотах мог только посочувствовать. Когда он впервые появился в Дорне, острая пища сворачивала ему кишки в узел и сжигала язык. Но прошли годы, его волосы побелели, и теперь капитан ел всё, что ели дорнийцы.

Когда на столе появились сахарные черепа, губы сира Бейлона сжались в тонкую линию, и он одарил принца долгим взглядом, пытаясь понять, не насмехаются ли над ним. Доран Мартелл не обратил ни малейшего внимания, зато предупредительность проявила его дочь:

— Маленькая шутка поваров, сир Бейлон. В Дорне смеются даже над смертью. Прошу вас, не обижайтесь. — Она провела пальцами по руке белого рыцаря. — Надеюсь, вам понравилось в Дорне?

— Все были более чем гостеприимны, миледи.

Арианна коснулась застёжки его плаща, где бились лебеди.

— Всегда обожала лебедей. Самая красивая птица в мире по эту сторону Летних островов.

— Ваши павлины могли бы с этим поспорить, — поддержал разговор сир Бейлон.

— Могли бы, — согласилась Арианна, — но павлины — тщеславные и самолюбивые создания, кичащиеся своими яркими красками. Нет, я предпочитаю безмятежных белых и великолепных чёрных лебедей.

Сир Бейлон в ответ кивнул и отпил из кубка. «Этого не так легко соблазнить, как его брата по клятве, — понял Хотах. — Несмотря на свой возраст, сир Арис был мальчишкой. А этот — мужчина, причём осторожный». Капитану стоило только взглянуть на белого рыцаря, чтобы заметить, как тот напряжен. «Это место ему не слишком нравится и кажется странным». Хотах понимал это. Когда он много лет назад прибыл сюда со своей принцессой, ему Дорн тоже показался диковинным. Прежде чем послать его за Узкое море, бородатые жрецы вдалбливали ему Общий Язык Вестероса, но дорнийцы говорили слишком быстро. Дорнийские женщины казались излишне распутными, вино — слишком терпким, а пища — чересчур острой. Дорнийское солнце светило намного жарче, чем бледное тусклое солнце Норвоса, нещадно жаря с синего неба день за днем.

Капитан знал, что путешествие сира Бейлона было короче, но имело свои недостатки. С белым братом от Королевской Гавани скакали три рыцаря, восемь оруженосцев, двадцать латников, конюхи и слуги. Но, как только они преодолели горы и оказались в Дорне, их продвижение сильно замедлилось в калейдоскопе пиров, охот и торжеств в каждом замке, попадавшемся им на пути. Добравшись, наконец, до Солнечного Копья, гонцы не обнаружили там ни принцессу Мирцеллу, ни сира Ариса Окхарта. «Белый рыцарь чувствует подвох, — Хотах мог поклясться в этом, — но есть что-то иное». Если присутствие Песчаных Змеек его нервировало, то возвращение Обары в чертог плеснуло уксусу в рану. Она тихо пробралась на свое место и молча сидела без тени улыбки на лице, бросая по сторонам угрюмые взгляды.

Время близилось к полуночи, когда принц Доран, обратился к белому рыцарю.

— Сир Бейлон, я прочитал письмо, доставленное вами от нашей милосердной королевы. Предполагаю, что вы ознакомлены с его содержанием, сир?

Хотах заметил, как подобрался рыцарь.

— Да, милорд. Её величество сообщила мне, что я получу приказ сопроводить её дочь обратно в Королевскую Гавань. Король Томмен скучает по сестре и желает вернуть принцессу Мирцеллу ко двору с коротким визитом.

Принцесса Арианна сделала грустное лицо.

— О, мы все так полюбили Мирцеллу! Она и мой брат Тристан стали неразлучны.

— Принца Тристана также будут рады видеть в Королевской Гавани, — заметил Бейлон Сванн. — Я уверен, король Томмен захотел бы с ним познакомиться. У его величества так мало друзей ровесников.

— Нити дружбы, завязанные в детстве, могут тянуться через всю жизнь, — согласился принц Доран. — Когда Мирцелла и Тристан поженятся, они с Томменом будут как братья. Королева Серсея права, мальчики должны встретиться и подружиться. Разумеется, Дорн будет скучать по нему, но Тристану пришло время увидеть мир за стенами Солнечного Копья.

— Уверен, Королевская Гавань тепло его примет.

«Теперь-то он от чего вспотел? — гадал капитан, наблюдая за рыцарем. — В чертоге достаточно прохладно, и он почти не притрагивался к жаркому».