Ее свеча догорела. Вокруг Старого Каменного Моста сгустилась тьма, и в постоялом дворе стало настолько тихо, что ей было слышно, как шепчет река. Только тогда Бриенна поднялась и принялась собирать свои вещи. Она слегка приоткрыла дверь и прислушалась. Затем босая, не надевая сапоги, спустилась вниз по лестнице. Снаружи она одела сапоги и бросилась на конюшню седлать свою кобылу, про себя прося прощения у сиров Иллифера и Крейгтона. Когда она выезжала из конюшни, один из слуг Хисбальда проснулся, но не пытался ее остановить. Копыта ее кобылы звонко простучали по каменным плитам старого моста. Затем за ее спиной сомкнулись лесные деревья, как смоль черные и полные призраков и воспоминаний. —
У подножия седого утёса, высокого, как само небо, среди чёрных деревьев бежал белый волк. Луна следовала за ним в звёздной вышине, мелькая в просветах между переплетением голых ветвей над головой.
— Сноу, — прошептала луна.
Но волк не ответил. Под его лапами поскрипывал снег, среди деревьев вздыхал ветер. Откуда-то издалека доносился зов сородичей — таких же, как он.
Они тоже охотились. Ливень, хлеставший по шкуре его чёрного брата, терзавшего тушу огромного козла, смывал кровь из раны в боку, вспоротом длинным рогом жертвы. В другом месте его младшая сестра подняла голову, чтобы пропеть луне свою песню, а сотня меньших серых братьев прервала свою охоту, чтобы к ней присоединиться. В холмах, где они находились, было теплее, и в изобилии водилась дичь. Много ночей стая его сестры лакомилась мясом украденных у людей овец, коров и лошадей, а иногда волки пробовали и человеческую плоть.
— Сноу, — хихикая, вновь позвала луна.
Белый волк неслышно бежал по следу, оставленному человеком у подножия ледяной скалы. На языке был привкус крови, а в ушах звенела песнь сотен братьев. Когда-то их было шестеро — пять пищащих слепышей в снегу подле мёртвой матери и он, одинокий, отползший в сторону, пока младшие сосали холодное молоко из её омертвевших сосков. Теперь в живых осталось четверо… и присутствия одного из них белый волк больше не чувствовал.
— Сноу, — настаивала луна.
Белый волк убегал от этого зова, мчась в пещеру ночи, где скрылось солнце. Его дыхание стыло клубами в морозном воздухе. В беззвёздные ночи огромный утёс был чёрен, как камень, тёмной громадой возвышаясь над широким простором, но когда выглядывала луна, он сиял тусклым светом и льдом, подобно замёрзшему водопаду. Волчья шуба была густой и косматой, но когда вдоль ледяной громады дул пронизывающий ветер, не спасал даже такой мех. На другой стороне ветер был ещё холоднее, и волк чувствовал это. Там находился его брат — серый, пахнущий летом.
— Сноу. — С ветки упала сосулька. Белый волк повернулся и обнажил зубы.
— Сноу! — Деревья перед ним расступились, и волк ощетинился.
— Сноу, Сноу, Сноу! — Он услышал хлопанье крыльев.
Вылетевший из тьмы ворон с глухим стуком опустился на грудь Джона Сноу, скрежетнув когтями.
— Сноу! — каркнула птица прямо ему в лицо.
— Я слышу. — Комната была тёмной, а тюфяк — жёстким. Серый свет сочился сквозь ставни, предвещая ещё один тусклый холодный день. — Вот как ты будил Мормонта? Убери свои перья подальше от моего лица. — Джон выпростал руку из-под одеял, чтобы согнать птицу. Ворон был крупным, старым, взъерошенным, наглым и совсем не боялся людей.
— Сноу! — прокричал он, взлетев на столбик кровати. — Сноу, Сноу!
Джон сгрёб подушку и кинул, но птица вспорхнула раньше. Стукнувшись о стену, подушка порвалась, и всё её содержимое разлетелось по комнате. Как раз в этот момент в дверной проём просунулась голова Скорбного Эдда Толлетта.
— Прошу прощения, — произнёс стюард, не обращая внимания на облако перьев, — принести м'лорду завтрак?
— Зерно, — прокаркал ворон. — Зерно, зерно.
— Зажарь ворона, — предложил Джон, — и принеси полпинты пива.
Джон до сих пор не привык к тому, что стюард приносит ему еду и накрывает на стол. Не так давно он сам подавал завтрак лорду-командующему Мормонту.
— Три зёрнышка и один зажаренный ворон, — сказал Скорбный Эдд. — Отлично, м'лорд, только Хобб уже сварил яйца, чёрную колбаску и приготовил печёные яблоки с черносливом. Печёные яблоки просто превосходны, если не считать чернослива. Лично я бы чернослив есть не стал. Как-то раз Хобб нафаршировал им курицу вместе с каштанами и морковью. Никогда не доверяйте поварам, милорд. Нашпигуют тебя черносливом, когда ты этого меньше всего ожидаешь.
— Позже. — Завтрак мог подождать, а Станнис ждать не станет. — Сегодня ночью происшествия в лагере с пленными были?
— Нет, м'лорд, с тех пор, как вы поставили охранников присматривать за другими охранниками.
— Хорошо.
