Пир с драконами полностью

— Дейенерис, — лениво улыбнулся он. Еще один его талант: просыпаться мгновенно, как кот. — Уже рассвет?

— Ещё нет. У нас есть немного времени.

— Лгунья. Я же вижу твои глаза — разве я увидел бы их в ночной темноте? — Даарио отбросил покрывала и сел. — Светает. Скоро настанет день.

— Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

— Не хочешь? Почему же, моя королева?

— Сам знаешь.

— Из-за свадьбы? — засмеялся он. — Тогда выходи замуж за меня.

— Сам знаешь, я не могу.

— Ты же королева. Ты вольна делать всё, что пожелаешь. — Он погладил её по ноге. — Сколько у нас осталось ночей?

«Две. Только две».

— Ты знаешь это не хуже меня. Эта ночь, и ещё следующая, после чего нам придется расстаться.

— Выходи за меня замуж — и все ночи до конца времен будут нашими.

«Если бы я могла, я бы так и поступила». Кхал Дрого был её солнцем и звёздами, но он мёртв уже так давно, что Дейенерис почти забыла, что значит любить и быть любимой. Даарио помог ей это вспомнить. «Я была мертва, и он вернул меня к жизни, я спала, и он меня пробудил. Мой храбрый капитан». Однако в последнее время Даарио чересчур осмелел. Вернувшись с последней вылазки, он швырнул голову юнкайского лорда к ногам королевы и при всём честном народе целовал Дейенерис, пока Барристан Селми их не растащил. «Сир Дедуля» пришел в такую ярость, что Дени испугалась, как бы не вышло кровопролития.

— Мы не можем пожениться, моя любовь. Ты знаешь, почему.

Он вылез из постели.

— Тогда выходи замуж за Хиздара. В качестве свадебного дара я наставлю ему замечательные рога. Гискарцы обожают носить рога — делают их из собственных волос с помощью расчёсок, воска и железок.

Даарио нашел штаны и натянул их — он не утруждал себя ношением белья.

— Когда я выйду замуж, вожделеть меня станет государственной изменой, — Дени натянула покрывало, чтобы прикрыть грудь.

— Значит, стану изменником, — капитан надел через голову голубую шёлковую тунику и расчесал пальцами заново перекрашенную для его королевы бороду. Из пурпурной та вновь стала синей, как и в день их первой встречи.

— Я пахну тобой, — улыбнулся он, понюхав свои пальцы.

Дени нравилось, как блестит золотой зуб у него во рту, когда он улыбается. Ей нравились светлые волосы у него на груди. Ей нравилась сила его рук, его смех, нравилось то, как он смотрит ей в глаза и повторяет её имя, погружая член в её лоно.

— Ты прекрасен, — выпалила она, глядя, как Даарио обувает сапоги для верховой езды и зашнуровывает их. Иногда он позволял ей сделать это за него, но, похоже, не сегодня.

«И с этим тоже покончено».

— Недостаточно прекрасен, чтобы ты вышла за меня замуж, — капитан снял повешенную на колышек перевязь с мечами.

— Куда ты?

— В твой город, — ответил он. — Выпить бочонок или два и затеять стычку. Давненько я никого не убивал. Может, мне стоит поискать твоего суженого.

Дени запустила в него подушкой.

— Оставь Хиздара в покое!

— Как пожелает моя королева. Ты устроишь сегодня прием для народа?

— Нет. Уже завтра я буду замужней женщиной, а Хиздар станет королём. Пусть он устраивает приемы — это его народ.

— Кто-то его, а кто-то и твой. Те, кого ты освободила.

— Ты меня укоряешь?

— Я о тех, кого ты зовешь своими детьми. Им нужна мать.

— И все-таки, ты меня укоряешь.

— Самую малость, сердечко мое. Так ты устроишь прием?

— Может, после свадьбы. После того, как будет заключен мир.

— Это твое «после» никогда не наступит. Тебе надо устроить приём. Мои новобранцы не верят, что ты существуешь. Это те, кто перебежал из Гонимых Ветром — большинство из них родились и выросли в Вестеросе и наслушались сказок о Таргариенах. Они хотят увидеть тебя своими глазами. У Лягушонка для тебя какой-то подарок.

— Лягушонок? — хихикнула она. — Это ещё кто?

Даарио пожал плечами.

— Какой-то мальчишка-дорниец. Он служит оруженосцем у громадного рыцаря, которого прозвали Зелёным Потрохом. Я предложил передать подарок со мной, но они отказались.

— Умная лягушка. «Отдай мне подарок!» — Она швырнула в капитана другой подушкой. — Дошел бы этот подарок до меня?

Даарио погладил свои позолоченные усы.

— Разве я стану обкрадывать мою милую королеву? Будь подарок тебя достоин, я вложил бы его прямо в твои нежные ручки.

— Как знак твоей любви?

— Этого я бы не сказал, но заверил его, что он сможет передать свой дар тебе лично. Ты же не выставишь Даарио Нахариса лжецом?

Дени не могла ему отказать.

— Как пожелаешь. Приводи свою лягушку завтра на прием. И остальных вестеросцев тоже.

Было бы неплохо услышать речь на общем языке от кого-то ещё, кроме сира Барристана.

— Как повелит моя королева, — Даарио низко поклонился, улыбнулся и ушёл в развевающемся за спиной плаще.

Сложив руки на коленях, Дени сидела среди скомканных простыней и чувствовала себя такой несчастной, что даже не услышала, как в опочивальню прокралась Миссандея, принёсшая хлеб, молоко и фиги.

— Ваше величество? Вам нехорошо? Ночью ваша служанка слышала ваш крик.