Пир с драконами полностью

— Я не была уверена, вспомните ли вы. Мне было шесть во время нашей последней встречи.

— Вы приезжали в Винтерфелл со своим отцом.

«С отцом, которого Робб обезглавил».

— Не помню, по какому поводу.

Она вспыхнула.

— Чтобы я могла познакомиться с вашим братом. Возможно, был ещё какой-то предлог, но настоящая причина в этом. Мы с Роббом были почти одного возраста, и мой отец считал, что мы можем стать парой. Был пир. Я танцевала и с вами, и с вашим братом. Он был очень галантен и заметил, что я прекрасно танцую. Вы были угрюмы. Мой отец сказал, что этого и следует ожидать от бастарда.

— Я помню. — Это было ложью только наполовину.

— Вы до сих пор немного угрюмы, — сказала девушка, — но я прощу вам это, если вы спасете меня от моего дяди.

— От вашего дяди… то есть, от лорда Арнольфа?

— Никакой он не лорд, — пренебрежительно произнесла Элис. — Мой брат Харри — лорд по праву, и по закону его наследница — я. Дочь наследует перед дядей. Дядя Арнольф только кастелян. Он на самом деле мой двоюродный дед, дядя моего отца. Креган — его сын. Полагаю, он приходится мне двоюродным братом, но мы всегда звали его дядей. Теперь они хотят заставить меня звать его мужем, — она сжала кулаки. — До войны я была обручена с Дарином Хорнвудом. Мы ждали, когда я расцвету, чтобы пожениться, но Цареубийца убил Дарина в Шепчущем Лесу. Отец писал, что найдёт какого-нибудь южного лорда, который женится на мне, но так и не сделал этого. Ваш брат Робб отрубил ему голову за убийство Ланнистеров, — ее рот скривился. — Я-то считала, что поход на юг был затеян ради того, чтобы убить пару-тройку Ланнистеров.

— Всё было… не так просто. Лорд Карстарк лишил жизни двух пленников, миледи. Безоружных мальчиков, оруженосцев, прямо в темнице.

Девушка не казалась удивлённой.

— Мой отец никогда не ревел, как Большой Джон, но в гневе был также опасен. Однако теперь он мёртв. Как и ваш брат. Но мы с вами здесь, и всё ещё живы. Есть ли между нами кровная вражда, лорд Сноу?

— Когда человек надевает чёрное, то оставляет всех своих врагов позади. У Ночного Дозора нет разногласий ни с Карлхолдом, ни с вами.

— Хорошо. Я опасалась… Я умоляла отца оставить одного из моих братьев кастеляном, но никто из них не хотел упустить славы и наживы, которые можно завоевать на юге. Теперь Торр и Эдд мертвы. Последнее, что мы слышали о Харри — он был пленником в Девичьем Пруду, но это было больше года назад. Может, и он тоже мертв. Я не знала, к кому еще обратиться, если не к последнему сыну Эддарда Старка.

— Почему не к королю? Карлхолд выступил за Станниса.

— Мой дядя примкнул к Станнису в надежде, что из-за этого Ланнистеры отрубят голову бедному Харри. Если брат умрет, Карлхолд перейдет ко мне, но мои дяди хотят присвоить то, что принадлежит мне по праву рождения. Как только Креган получит от меня ребенка, я им больше не нужна. Он уже успел похоронить двух жен, — она сердито отёрла слезу — так, как могла бы сделать Арья. — Вы поможете мне?

— Браками и наследованием занимается король, миледи. Я напишу Станнису о вас, но…

Элис Карстарк засмеялась, но это был смех отчаяния.

— Пишите, но не ждите ответа. Станнис умрет до того, как успеет получить ваше послание. Мой дядя позаботится об этом.

— Что вы имеете в виду?

— Арнольф спешит к Винтерфеллу, это правда, но только для того, чтобы воткнуть кинжал в спину королю. Он давным-давно продался Русе Болтону… за золото, за обещание помилования, за голову бедного Харри. Лорд Станнис идет на бойню. Так что он мне не поможет, даже если бы и захотел, — Элис встала перед ним на колени, вцепившись в чёрный плащ. — Вы моя последняя надежда, лорд Сноу. Именем вашего отца, молю вас. Защитите меня.

«Это просто кошмар», — подумала она. Но если она спит, почему же ей так больно?

Дождь перестал, но вокруг все было пропитано влагой. Мокрый плащ по весу не сильно отличался от кольчуги. Веревки, которыми ей скрутили запястья, тоже намокли, но от этого они стали только крепче. Как бы Бриенна не выворачивала руки, они не хотели ослабляться. Она не понимала, ни кто ее связал, ни по какой причине. Она пыталась спрашивать у теней, но они не отвечали. Возможно, они ее не слышали. Возможно, они были ненастоящими. Внизу, под кольчугой и слоями одежды из промокшей шерсти, чесалась и зудела кожа. Она спросила себя, неужели все это просто лихорадочный бред?

Под собой она чувствовала идущую лошадь, хотя не могла припомнить, чтобы садилась в седло. Она лежала лицом вниз поперек крупа, словно куль с зерном. Не только ее запястья, но и лодыжки были связаны. Воздух был влажным, земля под ней скрыта под плащом тумана. С каждым шагом лошади, она ударялась головой. Она слышала чьи-то голоса, но не видела ничего, кроме кусочка земли между лошадиных копыт. Она чувствовала переломы. Лицо ныло, щека была липкой от крови, и каждый ухаб отдавался взрывом боли в руке. Она слышала, как откуда-то издалека ее звал Подрик:

— Сир? — продолжал звать он. — Сир? Миледи? Сир? Миледи?..

Его голос был тонок и едва слышан. Наконец, он замолчал.