Она кричала, пиналась и долбилась, пока не охрипла, в дверь, в окно. На крики никто не откликнулся, и никто не явился к ней на подмогу. В келье стало темнеть. Вместе с этим стало заметно холоднее. Серсея начала дрожать. — «Как они смеют бросить меня здесь в таком виде, без капли тепла? Я же их королева». — Она пожалела, что разорвала выданную ей рубашку. На матраце в углу было одеяло, изрядно потрепанная вещь из тонкой коричневой шерсти. Оно было грубым и колючим, но ничего другого у нее не было. Серсея укрылась им, чтобы унять дрожь, и очень скоро заснула от усталости.
Она проснулась от чьей-то трясущей ее тяжелой руки. В келье было темно, как в бочке с дегтем, рядом с ней стояла огромная уродливая тетка со свечой в руке.
— Ты кто? — спросила королева. — Ты пришла меня освободить?
— Я септа Юнелла. Я пришла услышать, что ты расскажешь об своих убийствах и прелюбодеянии.
Серсея оттолкнула ее руку прочь.
— Я отрублю тебе голову. Не прикасайся ко мне. Убирайся.
Женщина встала.
— Ваше Величество. Я вернусь через час. Возможно, к тому времени вы будете готовы покаяться.
И через час, потом еще, и еще, и еще. Так прошла самая длинная ночь в жизни Серсеи, за исключением свадебной ночи Джоффри. Ее горло так пересохло от криков, что она едва могла глотать. В келье было ужасно холодно. Горшок она разбила, поэтому ей пришлось сходить по малой нужде в угол и смотреть, как жидкость течет через весь пол. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вновь появлялась Юнелла, тряся ее и спрашивая о раскаянии в грехах.
Днем легче не стало. С рассветом септа Моелли принесла ей чашку с какой-то серой, водянистой кашей. Серсея бросила ею той в лицо. Когда принесли новый кувшин с водой, у нее было так сухо в горле, что ей не оставалось ничего другого как напиться. Когда принесли другую рубашку, серую, тонкую и пахнущую плесенью, она надела ее, чтобы прикрыть наготу. И когда вечером снова появилась Моелли, она съела хлеб, рыбу и потребовала вина, чтобы их запить. Вина никто не принес, вместо этого пришла септа Юнелла с очередным ежечасным визитом, снова спрашивая о раскаянии.
«Что могло произойти?» — удивилась Серсея, когда тонкая полоска неба, видная из ее окошка, снова начала темнеть. — «Почему никто не пришел вызволить меня отсюда?» — Она не могла поверить, что Кеттлблэки смогут бросить своего брата. Чем занят ее совет? — «Трусы и предатели. Когда я выберусь отсюда, я обезглавлю большую часть из них и найду вместо них людей получше».
Трижды в день она слышала далекие крики на площади, но толпа выкрикивала имя Маргери, а не ее.
Ближе к концу следующего дня, когда Серсея слизывала остатки овсянки со дна миски, ее дверь внезапно открылась перед лордом Квиберном. Все, что она сумела сделать, это не броситься к нему на шею.
— Квиберн, — прошептала она. — О, боги! Я так рада видеть твое лицо. Забери меня домой!
— Этого мне не разрешили. Вы предстанете перед Святым Судом Семерых за убийство, предательство и прелюбодеяние.
Серсея была так утомлена, что поначалу слова прозвучали для нее полной бессмыслицей.
— Томмен. Расскажи мне о сыне. Он еще король?
— Он — да, Ваше Величество. Он в безопасности и в добром здравии, находится за стенами твердыни Мейегора, под защитой Королевской Гвардии. Но он одинок. Капризничает. Спрашивает вас и свою маленькую королеву. Пока что никто не решился рассказать ему о вашем… вашем…
— … затруднении? — подсказала она. — А что о Маргери?
— Она тоже будет испытана тем же составом суда, что и у вас. Я доставил Верховному Септону Лазурного Барда, как приказали Ваше Величество. Теперь он здесь, где-то глубоко внизу под нами. Мои шептуны передали мне, что его бичуют, но покамест он поет песню, которой мы его научили.
— Осфрид Кеттлблэк больше не командует Городской Стражей. Король сместил его с должности и назначил на его место капитана стражи у Драконьих Ворот Хамфри Уотерса.
Серсея так устала, что ничего не поняла.
— Почему Томмен это сделал?
— Нельзя винить в этом мальчика. Когда совет положил перед ним указ, он написал свое имя и скрепил его своей печатью.
— Мой совет… кто? Кто сделал это? Не вы?
— Увы, меня выгнали из состава совета, хотя покамест позволили продолжать работать с шептунами евнуха. Королевством правят сир Харис Свифт и грандмейстер Пицель. Они отправили ворона на Утес Кастерли, с просьбой вернуться ко двору и стать регентом вашему дяде. Если он согласится, ему следует поторопиться. Мейс Тирелл снял осаду Штормового Предела и быстрым маршем со своей армией направился обратно к городу, и, как сообщают, Рэндил Тарли тоже начал движение от Девичьего Пруда.
— Лорд Мерривезер со всем этим согласился?
