Пир с драконами полностью

— С вашей души спадёт тяжкий груз, — уверила септа Сколерия. — После этого вы почувствуете себя намного лучше, ваше величество.

«Ваше величество». Эти два простых слова взволновали её. За долгое время плена тюремщицы нечасто утруждали себя даже такой простой любезностью.

— Его святейшество ждёт, — сказала септа Юнелла.

Серсея покорно склонила голову.

— Не позволите ли вы мне прежде принять ванну? Я не могу предстать перед ним в таком виде.

— Вы помоетесь позже, если позволит его святейшество, — ответила септа Юнелла. — Сейчас вас должна беспокоить чистота бессмертной души, а не пустые хлопоты о плоти.

Будто опасаясь, что Серсея может сбежать, септы втроём повели её вниз по лестнице башни: впереди шла септа Юнелла, а позади септы — Моэлла и Сколерия.

— Меня так давно никто не навещал, — проворковала Серсея, пока они спускались. — Как себя чувствует король? Как мать я волнуюсь за своё дитя.

— Его величество в добром здравии, — ответила септа Сколерия, — и в безопасности, днём и ночью. Королева всегда с ним.

«Это я королева!» Она сглотнула и, улыбнувшись, произнесла:

— Рада это слышать. Томмен очень её любит. Я никогда не верила тем ужасам, что про неё говорили.

Неужели Маргери Тирелл удалось увильнуть от обвинений в супружеской неверности, блуде и государственной измене?

— Состоялся суд?

— Скоро будет, — ответила септа Сколерия, — но её брат…

— Тсс, — септа Юнелла оглянулась на товарку. — Слишком много болтаешь, глупая старуха. Не нам рассуждать о таких вещах.

Сколерия склонила голову.

— Молю простить меня.

Остаток спуска они преодолели в молчании.

«Его воробейшество» принял её в своей келье — простой семиугольной комнате, где топорно вытесанные лики Семерых смотрели с каменных стен почти так же угрюмо и неодобрительно, как и сам его святейшество. Когда Серсея вошла, верховный септон сидел за грубо сколоченным столом и что-то писал. Он совсем не изменился со времени их последней встречи — с того самого дня, когда её схватили и посадили под замок. Всё тот же суровый седовласый измождённый мужчина с острыми чертами лица и полными подозрения глазами. Одет он был не в роскошную рясу своих предшественников, а в бесформенную доходящую до лодыжек рубаху из некрашеной шерсти.

— Ваше величество, — произнёс верховный септон вместо приветствия. — Как я понимаю, вы желаете исповедаться.

Серсея упала на колени.

— Желаю, ваше святейшество. Старица пришла ко мне во сне с высоко поднятым светочем…

— Не сомневаюсь. Юнелла, останься и запиши то, что расскажет её величество. Сколерия, Моэлла можете идти.

Он сложил пальцы домиком, как тысячу раз делал её отец.

Септа Юнелла села позади королевы, расправила пергамент и окунула перо в мейстерские чернила. Серсея вдруг испугалась.

— Когда я признаюсь, мне разрешат…

— С вашим величеством поступят согласно грехам.

«Безжалостен», — в который раз подумалось ей. Она помолчала, приводя мысли в порядок.

— Тогда, Матерь, помилуй меня. Я признаю, что возлежала с мужчинами вне уз брака. Сознаюсь в этом.

— С кем? — Взгляд верховного септона застыл на ней.

Серсея слышала, как за спиной поскрипывала пером Юнелла.

— С моим кузеном Ланселем Ланнистером и Осни Кеттлблэком.

Оба сознались в том, что спали с ней, открещиваться от их слов бесполезно.

— И с его братьями тоже. С обоими.

Кто знает, что могли рассказать Осфрид и Осмунд. Лучше признать слишком много, чем слишком мало.

— Это не оправдывает моего греха, ваше святейшество, но я была одинока и напугана. Боги забрали у меня короля Роберта — моего возлюбленного и защитника. Я осталась одна в окружении интриганов, ложных друзей и изменников, замышлявших смерть моих детей. Я не знала, кому верить… И я… Я использовала единственное доступное средство, чтобы привязать к себе Кеттлблэков.

— Подразумеваете ваши женские прелести?

— Мою плоть, — она задрожала и закрыла лицо рукой, а затем продемонстрировала мокрые от слёз глаза. — Да. Пусть Дева простит меня. Но я поступила так не ради удовольствия, а ради моих детей и моего королевства. Кеттлблэки… Они суровы и жестоки, они грубо со мной обращались, но что мне оставалось делать? Томмен нуждался в защите людей, которым я могла довериться.

— Его величество охраняла Королевская Гвардия.

— Королевская Гвардия и пальцем не шевельнула, когда его брат Джоффри умирал на собственном свадебном пиру. Я видела гибель сына и не вынесу потери ещё одного. Я грешила, распутничала, но всё это ради Томмена. Простите, ваше святейшество, но я раздвину ноги перед каждым мужчиной в Королевской Гавани, если того потребует безопасность моих детей.

— Прощение даруют только боги. А что насчёт сира Ланселя, вашего кузена и оруженосца вашего мужа? Его вы тоже пустили к себе в постель, чтобы завоевать преданность?

— Лансель…

Серсея запнулась. «Осторожно, — сказала она себе, — Лансель всё ему рассказал».

— Лансель любил меня. Он совсем ещё мальчишка, но я никогда не сомневалась в его преданности мне и моему сыну.

— И всё же вы совратили его.