— Мне было одиноко, — она подавила рыдание. — Я потеряла мужа, сына, отца. Я была регентшей, но королева остаётся женщиной, а женщины слабы, нас легко ввести в искушение… Вашему святейшеству известно, как оно бывает. Даже святые септы порой грешат. Лансель был добр и нежен, а я нуждалась в утешении и ободрении, которых больше не от кого было ждать… Это дурно, знаю, но женщине необходимо быть любимой, ей нужен рядом мужчина, ей… ей…
Она разрыдалась.
Верховный септон и не думал её утешать. Наблюдая за рыданиями Серсеи, он буравил её тяжелым взглядом, застыв, словно изваяния Семерых в расположенной над ними септе. Время шло. Наконец её глаза покраснели и зачесались, а слёзы иссякли. Серсея чувствовала себя на грани обморока.
Но «его воробейшество» ещё не закончил.
— Это обычные грехи, — произнёс он. — Безнравственность вдов хорошо известна, все женщины в глубине души распутны и склонны крутить мужчинами, прельщая их своими чарами и красотой. Это не измена, если только вы не прелюбодействовали ещё при жизни его величества короля Роберта.
— Никогда, — прошептала она, дрожа. — Никогда, клянусь.
Он не обратил на это внимания.
— Ваше величество обвиняется и в других преступлениях, куда более серьёзных, чем просто блуд. Вы признаёте, что сир Осни Кеттлблэк был вашим любовником, а сир Осни утверждает, что удушил моего предшественника по вашему приказу. Он также признаёт, что по вашему же приказу лжесвидетельствовал против королевы Маргери и её кузин, солгав о её супружеской неверности, блуде и государственной измене.
— Нет! — воскликнула Серсея. — Это ложь! Я люблю Маргери как дочь. А по поводу остального… Я ругала верховного септона, признаю. Этот ставленник Тириона запятнал нашу святую веру своей слабостью и пороками. Ваше святейшество знает это не хуже меня. Возможно, Осни решил угодить мне таким образом. Если так, то часть вины лежит на мне… Но убийство? Нет. В этом я невиновна. Отведите меня в септу, я предстану перед судилищем Отца и поклянусь в правдивости моих слов.
— В своё время, — ответил верховный септон. — Вас также обвиняют в заговоре с целью убийства вашего мужа, нашего покойного возлюбленного короля Роберта, первого этого имени.
— Роберта убил кабан. Меня что же, считают оборотнем? Варгом? Уж не приписывают ли мне и смерть Джоффри, моего дорогого сыночка, моего первенца?
— Нет. Только смерть вашего мужа. Вы это отрицаете?
— Да, отрицаю. Перед богами и людьми, я отрицаю это.
Верховный септон кивнул.
— Последнее и самое тяжкое обвинение: говорят, что король Роберт не отец ваших детей, что они бастарды — плоды прелюбодеяния и кровосмешения.
— Это заявляет Станнис, — тут же ответила Серсея. — Ложь, ложь, бесстыдная ложь! Станнис сам хочет сесть на Железный Трон, но на его пути стоят племянники, и ему ничего не остаётся, как объявить их незаконными. То мерзкое письмо… В нём нет ни капли правды. Я отрицаю это обвинение.
Верховный септон опёрся ладонями о стол и поднялся на ноги.
— Хорошо. Лорд Станнис отвернулся от истины Семерых ради культа красного демона. Этой ереси не место в Семи Королевствах.
Его слова почти успокоили Серсею, и она кивнула.
— Тем не менее, — продолжил его святейшество, — эти обвинения слишком ужасны, чтобы не проверить их правдивость. Если ваше величество говорит правду, суд несомненно докажет вашу невиновность.
— Я созналась…
— … в некоторых грехах — да. Прочие вы отрицаете. Суд отделит истину от лжи. Я попрошу Семерых отпустить грехи в которых вы покаялись и помолюсь, чтобы вас признали невиновной по остальным обвинениям.
Серсея медленно поднялась с колен.
— Склоняюсь перед мудростью вашего святейшества, — произнесла она. — Я лишь молю о капле милосердия Матери, я… Я так давно не видела моего сына, пожалуйста…
Лицо верховного септона было будто высечено из камня.
— Вам не пристало приближаться к королю, пока полностью не очиститесь от скверны. Вы сделали первый шаг в направлении истинного пути, и поэтому я допущу к вам других посетителей. По одному в день.
Королева снова разрыдалась. На этот раз искренне.
— Вы так добры. Благодарю вас.
— Мать милосердна. Благодарите её.
Поджидавшие Моэлла и Сколерия повели её назад в башню. Юнелла шла следом.
— Мы все молились за вас, ваше величество, — сказала септа Моэлла по пути наверх.
— Да, — поддакнула септа Сколерия. — Должно быть, вам стало намного легче, вы чувствуете себя чистой и невинной, как дева утром перед свадьбой.
— Это так, — сказала она. — Я словно заново родилась, как будто вскрылся нарыв, и я, наконец, стала выздоравливать. Это окрыляет.
Как же хочется двинуть локтем в лицо септы Сколерии и спустить её с винтовой лестницы! И если боги будут милосердны, старая морщинистая сука налетит на септу Юнеллу и прихватит её с собой.
— Приятно снова видеть вашу улыбку, — сказала Сколерия.
— Его святейшество предупредил, что мне разрешены свидания?
