Пир с драконами полностью

— В Пентос на обратном пути из Нефритового моря зашла браавосская торговая галера. «Сокровище» везла гвоздику и шафран, чёрный янтарь и нефрит, багряную парчу и зелёный шёлк… и серую смерть. Мы перебили гребцов, стоило им сойти на берег, и сожгли стоявший на якоре корабль, но крысы сбежали по веслам и доплыли до набережной. Прежде чем прекратиться, мор унес две тысячи жизней, — магистр Иллирио захлопнул медальон. — Я храню её руки в своей опочивальне. Они были такими мягкими…

Тирион подумал о Тише. Он смотрел на поля, по которым когда-то ходили боги.

— И какие боги могли создать крыс, чуму и карликов?

Ему на ум пришло ещё одно место из «Семиконечной звезды».

— Дева привела ему девушку, стройную как ива, и с глазами глубокими, как синие озера, и Хугор объявил, что возьмет её в жены. И тогда Мать наделила её плодородием, а Старица возвестила, что она родит королю сорок четыре могучих сына. Воин даровал мощь их рукам, а Кузнец сковал каждому железный доспех.

— Ваш Кузнец, должно быть, был ройнаром, — колко вставил Иллирио. — Андалы переняли искусство обработки железа у ройнаров, которые жили вдоль реки. Это все знают.

— Кроме наших септонов, — Тирион показал на поля. — И кто живет на этих ваших Равнинах?

— Земледельцы и работяги, прикрепленные к земле. Тут есть сады, хутора, прииски… У меня самого есть тут кое-какие владения, хотя я редко их навещаю. Зачем мне тратить на них время, когда к моим услугам мириады услад Пентоса?

— Мириады услад.

«И высокие крепкие стены».

Тирион поболтал вино в чаше.

— Мы от самого Пентоса не видели ни одного города.

— Тут есть руины, — Иллирио ткнул куриной косточкой в занавеску. — По этим местам проходят конные владыки, если какому-нибудь кхалу взбредёт в голову поглядеть на море. Дотракийцы не слишком-то любят города — это и в Вестеросе знают.

— Подкараульте один такой кхаласар, перебейте, и в следующий раз дотракийцы как следует подумают, прежде чем переправляться через Ройн.

— Дешевле откупаться от врагов едой и подарками.

«Додумайся я принести хорошего сыра на Черноводную, может, нос и по сей день был бы при мне». Лорд Тайвин всегда презирал Вольные Города. «Они воюют деньгами вместо оружия, — говорил он. — У золота есть своё применение, но войны выигрывают железом».

— Дай врагу золота, и он вернется и потребует ещё, говорил мой отец.

— Тот самый отец, которого ты убил? — Иллирио выкинул из паланкина очередную кость. — Наёмники не устоят против дотракийских крикунов — проверено Квохором.

— И твой доблестный Гриф? — усмехнулся Тирион.

— Гриф — другое дело. У него есть сын, в котором он души не чает. Мальчика называют Юным Грифом. Отважнее парня на свете нет.

Вино, пища, солнце, покачивание паланкина и жужжание мух — всё вокруг словно сговорилось вогнать Тириона в сон. Так что он засыпал, просыпался, пил. Иллирио пил вместе с ним чашу за чашей. Когда небо окрасилось багрянцем, толстяк захрапел.

Этой ночью Тириону Ланнистеру приснилась битва, залившая кровью холмы Вестероса. Он был в самом пекле, сея вокруг смерть секирой размером с себя самого; рядом с ним дрались Барристан Смелый и Злой Клинок, а в небе парили драконы. В этом сне у него были две головы, и у обеих не было носа. Врагами командовал его отец, и Тирион убил его снова. Затем он убил своего брата Джейме и, смеясь при каждом ударе, рубил его лицо топором, пока оно не превратилось в кровавую кашу. Лишь когда битва закончилась, он понял, что его вторая голова плачет.

Когда он проснулся, его короткие ноги налились железом. Иллирио ел оливки.

— Где мы? — спросил его Тирион.

— Мы все ещё на Равнинах, мой торопливый друг. Скоро дорога выведет нас в Бархатные холмы. Оттуда мы поднимемся к Гоян Дроэ, что на Малом Ройне.

Гоян Дроэ был ройнарским городом, пока валирийские драконы не превратили его в дымящееся пепелище.

«Я оставляю за спиной не только лиги, но и века, — подумал Тирион, — движусь назад во времени — в те дни, когда землёй правили драконы».

Тирион засыпал, просыпался и снова засыпал — то днем, то ночью. Бархатные холмы оказались сущим разочарованием.

— Да у половины шлюх в Ланниспорте сиськи больше, чем эти холмы, — заявил он Иллирио. — Надо вам переименовать их в Бархатные соски.

Они видели круг из стоячих камней, которые, по словам Иллирио, поставили великаны, потом глубокое озеро.

— Тут было логово разбойников, которые грабили проезжих на дороге, — сообщил Иллирио. — Говорят, они по сей день обитают там, под водой. Тех, кто вздумает порыбачить на озере, утаскивают вниз и съедают.

К следующему вечеру им встретился каменный валирийский сфинкс, припавший к земле у дороги. У него было тело дракона и женский лик.

— Драконья королева, — сказал Тирион. — Хороший знак.