— Еще не цельная. Вечером вас повезут на улицу или в переулок, где должна быть мочиловка, покажут место, где вас будет ждать машина. Она не у подъезда будет стоять, а метрах в ста, может, ближе. Ваше дело телячье, кого покажут, того и замочите, а когда вы из подъезда выскочите, там другая машина будет стоять, вы как бы со страху в нее и сядете. Если кто мешать станет — мочите. В той машине ваше спасение.
— Могут приказать стволы бросить, — рассудил Юрок.
Мефодий согласно кивнул.
— Обязательно. Когда у вас стволы в руках, вы хозяева. Без стволов вас в машину не пустят, она уйдет, уйдет и ваше спасение.
— А водилу в той машине нам слушать? — спросил Юрок. — Может, он скурвится?
— Он не скурвится. Когда ты его увидишь, не обмочись. — Мефодий взял со стола завернутые в тряпицу деньги, сунул в карман. — Вернешься — получишь.
Когда Мефодий снова явился к Николаю, то застал там троих его охранников, еще троих “быков” из враждующей группировки и самого Кастро, прозванного так за окладистую черную бороду.
Николай в одних плавках лежал на тахте. Настя, обливаясь потом, массировала мускулистое тело хозяина.
Увидев вора в законе, бандиты сели пристойно, Кастро убрал ноги со стула и, чуть замешкавшись, сказал:
— Добрый вечер, Мефодий, вот зашли взглянуть на болящего, узнать, не надо ли чего, ведь свои люди.
— У меня такой свой человек грязный половик украл, — пробасила из угла Варвара, где стояла, опираясь на ухват.
Кастро ничего не ответил. Мефодий на гостей не взглянул, взял за ухо старшего охранника, резко крутанул.
— Хорошо заплатили, сучонок? Почему чужие люди глухой ночью в доме?
— Виноват. Серого, что на стреме стоял, оглушили, а нас спящих взяли, — простонал охранник. — Отпусти, больно!
— Разве ж это больно? — удивился Мефодий. — Вот когда я тебя за яйца подвешу, будет немного больно. А когда паяльником по тем яйцам проведу, вот тогда действительно больно станет. — Старый вор неторопливо повернулся к Кастро, оскалился: — Хочешь на сходке перед людьми ответ, беспредельщик, держать? В городе тихо, у вас замирение, ты чего желаешь, мальчоночка? Полагаешь, велик вырос? Удавим, ровно на голову и укоротим. Уйди тихо, я с тобой одним поговорю, не желаю авторитета перед его людьми позорить.
— Я по-доброму хотел... — забормотал Кастро.
— Врет все, меня лапал, деньги сулил! — звонко заявила Настя.
Николай охнул и сел, ухват просвистел в воздухе, врезался в широкую спину бородача.
В дверях образовалась пробка, через секунду в гостиной никого не было.
— Он верно тебя лапал? — грозно спросил Николай.
— Ты же, родненький, забыл, откуда у меня ноги растут. А свято место пусто не бывает, — дерзко ответила Настя.
— Не было того, — убежденно сказала Варвара. — А ты, девочка, не дразни мужика.
— Потом разберетесь, опосля, сейчас идите, — сказал Мефодий. — Варя, дай нам по стопочке водицы твоего изготовления.
Когда женщины вышли, Мефодий рассказал хозяину о своем разговоре с бойцом. Николай поморщился:
— Не нравится мне все. Больно просто у тебя выходит, да и исполнитель трус.
— Верно, трус, — согласился Мефодий. — Ты знаешь, что у тебя бойца на смерть берут?
— Ну?
— Знаешь? Словами отвечай, — рассердился Мефодий.
— Знаю, — покорно ответил Николай.
— Так и они знают, что ты знаешь. А если так, то какой стоящий авторитет на такое дело путного человека пошлет? Ты что-то поимеешь с этого? Нет. Ты устранился. Перепульнул задание на сторону. Значит, кого они должны получить? А чего ФСБ самостоящего киллера не отрядила? Нету у них? Всех грипп уложил?
— Они моего родственничка желают замазать и убрать, — сказал Николай.
— Верно. Только дай мы им умных бойцов, они мигом бы подвох начали искать, потому что знают: просто так ничего не случается. Кого они там хотят замочить — наше дело?
— Да плевать, хоть бы всю Думу разом, воздух в России чище бы стал. — Николай рассмеялся.
— И я так полагаю, — согласился Мефодий. — Но они желают твоего братца с горки спихнуть, а мы хотим его в своей петле иметь. Они как наших парней увидят, вмиг поймут: прислали бросовый товар. И подумают, мол, эти бандиты не дураки, но играют честно. Кретинов прислали, но на спусковой крючок нажать — большого ума не надо. Половину дела сделаем, дальше видно будет.
Мефодий, словно нянька, проследил, чтобы Николай был одет соответственно, походил на провинциального делягу с небольшим доходом. Джинсы и грубые ботинки, простенький свитер домашней вязки и дешевая толстая куртка подхожу неизвестного производства.
Когда Николай потянулся к пистолету, Мефодий ударил его по руке.
— Двинулся? Ты, паря, в Москву едешь, проверить могут в любой миг, пушку обнаружат — конец, из застенка выберешься незнамо когда. Валюту не имей, вот тебе двадцать тысяч нашими. Поселись в гостинице “Минск” на Тверской. Не пей, баб в номер не води, могут к ерунде придраться.
— Обижаешь ты меня, Мефодий, обучаешь, как мальца, — сказал Николай.
— Обижаю? Мы оба с тобой дурни последние. — Мефодий потряс сокрушенно головой. — Решили нынче на исходе ночи проходящим поездом уехать?
— Чем плохо? — удивился Николай.