Прищурив глаза, Генри догадался, что, меняя план, аббат руководствуется вовсе не добротой душевной. Если Сэм с остальными погибнут, месторождение Sangre может потеряться на целые века. Аббат Руис не собирался рисковать. В руки улыбающегося чилийца перекочевали еще две пачки банкнот.
Корпус вертолета вздрогнул: запасные бочки с горючим заняли свое место. Аббат поспешил обратно в кабину.
Генри откинул голову назад, и из его горла вырвался сдавленный стон.
Время пошло – для всех них.
Мэгги следила за тем, как Сэм меряет комнату шагами, словно бык, ожидающий выхода на арену. Сэм сжал шляпу так, что побелели костяшки пальцев, и время от времени хлопал ею по бедру. Как только их одежду постирали и высушили, он сразу же переоделся в джинсы и жилетку. Мэгги догадывалась, что Сэм сделал это от досады и злости на инков.
Хотя девушка понимала его, они с Деналом остались в той же свободной одежде, не желая обидеть хозяев.
Весь день Сэм пытался уговорить шамана, чтобы их впустили в храм или вернули Нормана назад. Камапак отвечал одно и то же. Теперь Сэм и сам мог это перевести: «Нельзя». Понятия не имея, где скрыт священный храм, ребята не могли строить планов по спасению. Лесистая долина простиралась на тысячу акров. Студентам оставалось лишь уповать на милость инков.
– Я связался с Филиппом и описал ему наше положение, – задыхаясь, проговорил Сэм. – Но какой от него толк?
Мэгги шагнула вперед и, схватив его за руку, остановила бесцельное хождение.
– Успокойся, Сэм.
В его глазах застыло чувство вины и отчаяние.
– Это все из-за меня. Не надо было оставлять его одного. О чем я только думал?
– Они приняли нас в свое племя, со всей теплотой. Откуда ты мог знать?
Сэм покачал головой.
– Все равно нужно было подстраховаться. Сначала Ральф… теперь вот Норман. Если бы я только… если бы только…
– Что? – спросила Мэгги, крепко сжимая его руку. Девушке нужно было, чтобы он ее выслушал. Его самобичевание не приносило пользы никому. – Ну что бы ты сделал, Сэм? Если бы ты оказался рядом с Норманом, когда за ним явились инки, как бы ты, по-твоему, сумел их остановить? Любое сопротивление привело бы к тому, что перебили бы всех нас.
Сэм вздрогнул, его взгляд прояснился.
– Что же нам делать?
– Пользоваться мозгами, вот что делать. Надо хорошенько подумать. – Мэгги отпустила Сэма, надеясь, что теперь он ее выслушает. – Во-первых, по-моему, они вовсе не собираются причинять нам вред. Норман ранен, поэтому его и забрали в храм. Мы все здоровы.
– Возможно… – Сэм посмотрел на Денала. Стоя возле камышовой циновки, тот выглядывал на улицу. Сэм понизил голос. – Но как насчет него? Они забирают туда и детей.
– Денал не ребенок. Для инков он уже взрослый. Вряд ли ему грозит опасность.
– Но ты замечала, как они на него смотрят, когда он проходит мимо? Как будто с любопытством и смущением.
Мэгги кивнула. «И еще с опаской», – молча добавила она. Но ей не хотелось расстраивать Сэма еще больше.
Денал бросил с порога:
– Сюда идут.
Мэгги тоже услышала, как кто-то, не таясь, приближается. За стенами их укрытия звенели взволнованные голоса. Некоторые пели.
Сэм подошел к Деналу.
– Что там творится?
Мальчик пожал плечами, но Мэгги заметила, как его пальцы, придерживавшие камышовую циновку, задрожали. Сэм обнял его одной рукой за плечо, а в другую взял винчестер. Вооружившись, он отодвинул циновку и шагнул за порог с готовностью принять бой.
Мэгги поспешила к товарищам, не желая, чтобы Сэм сгоряча наломал дров.
Солнце совсем ушло за горизонт. Пока они думали о спасении Нормана, на деревню опустилась ночь. Повсюду зажигались яркие, словно звезды, факелы, а сверху светила полная луна.
Соседняя площадь постепенно наполнялась инками. Некоторые несли факелы, другие высекали искры, ударяя кусочками кремня. Послышалась ритмичная барабанная дробь, и стайка женщин принялась танцевать. В середине площади внезапно вспыхнул костер.
– Опять праздник, – заметила Мэгги.
К ним приблизился инка с кремнями и, белозубо улыбаясь, застучал ими в такт барабанам. К хору присоединились флейты и трубы.
– Такое впечатление, будто у этих ублюдков День независимости, – буркнул Сэм.
– Смахивает на вечеринку, – согласилась Мэгги. – Но по какому поводу?
Увидев лицо Сэма, она пожалела о своем вопросе. Мэгги подошла к юноше, догадываясь, о чем он думает. Она тоже изучала культуру инков. Кровавый ритуал всегда сопровождался у них деревенским праздником. Жертвоприношение считалось радостным событием.
– Мы ведь не знаем, имеет ли это какое-нибудь отношение к Норману, – сказала Мэгги.
– Вот именно, – проворчал Сэм.
Жавшийся к порогу Денал вдруг рванулся вперед.
– Смотрите! – сказал он, показывая рукой.
Входившие на площадь расступились, пропуская одинокую фигуру, одетую в темно-коричневую рубаху и черную накидку, наброшенную на одно плечо. Казалось, человек пребывает в оцепенении: он шел слегка пошатываясь, словно пьяный.
Сэм недоуменно пролепетал:
– Норман?
Мэгги ухватила его за локоть.
– Пресвятая Дева, да это же он!
