Инар горячо поблагодарил и побежал домой. Там он рассказал все Руабену. Они долго обсуждали. Вспомнили, какими глазами смотрел на девушку Яхмос. Впервые они подумали, что виновником исчезновения Тети мог быть Яхмос.
Неожиданно Руабена вызвали к Хемиуну. Чати требовался отделочный малахит, и он приказал скульптору отправиться с караваном на Синайские рудники. Князь рассказал, какие рисунки ему нужны, и записал размеры блоков. Руабен внимательно слушал, стараясь все хорошо запомнить, он знал, как строг Хемиун. Князь очень спешил, быстро сел на носилки, что-то сердито сказал слугам, и они понесли его к Ахет Хуфу. Руабена мало радовало внимание вельможи. Мастера говорили, что Руабен лучше всех чувствует камень, лучше всех разбирается в его секретах. Но чем больше старался Руабен, тем дальше был он от дома.
Захватив мешок с едой, он отправился на другое утро с караваном, в котором было несколько десятком ослов, навьюченных зерном, едой и бурдюками с водой Медленно продвигались они проторенными дорогами через горячие пески и каменистые плоскогорья. Бесконечным был этот путь в сухом, раскаленном воздухе, бесконечными были пески, голые скалы и синяя бездна неба. Отвратительная вода, пропахшая овечьими шкурами, нестерпимая жара, скучная пустыня — все вызывало уныние. Он мечтал о мастерской, где, несмотря на тяжелый труд, ему было хорошо. Там не было такой угнетающей жары, а вода была чистой, свежей и прохладной. Он с отвращением проглатывал вонючую теплую жидкость, которая не утоляла жажды. Ни солнцепеке она прогревалась и еще сильнее пахла.
Руабен одиноко трясся на своем ослике в конце каравана и, задумавшись, часто отставал. Мимо плыла однообразная картина, не вызывая интереса. Мысли уходили в прошлое. В. душе странно перемешивались два женских образа — Мери и Тети. Обе были дороги, обе были в беде, и ни одной он не мог помочь.
Горные кряжи Вади Магхара, расположенные в южной части Синая, были очень богаты медью. Они славились, кроме того, малахитом, нужным для украшения дворцов и гробниц. Вот эти богатства и были причиной многих опустошительных войн. Страна Кемет давно рвалась к меди, с тех пор, как она стала заменять каменные инструменты медными.
Несколько десятков лет назад покорение племен Синая победоносно завершил царь Снофру. В память об этом событии он приказал высечь на скалах гордую надпись о своих победах.
Руабен полюбовался на древнейший памятник, увековечивший победу царя Семерхета над воинственными племенами этих мест, яростно защищавшими свою родину. На рельефе Семерхет поражал непокорного, поверженного ниц перед гордым царем. Как давно это было! Может быть, около трехсот лет! Сколько с тех пор сменилось на Кемет царей! Но большой рельеф был поразительно свеж, выполнен изящно и пропорционально.
Руабен смотрел на него и думал о том, как трудно было работать людям на большой высоте. Сколько камнерезов, наверное, сорвались и разбились, пока на тысячелетия закрепляли память о завоеваниях жестоких царей.
Теперь племена Ментиу и Шасу навечно стали рабами Черной Земли.
Караваны, нагруженные медью, инструментами, синим и зеленым малахитом, тонкими прерывистыми линиями двигались от гор Вади Магхара до Менфе. Караваны несли голубую, как небо, бирюзу на украшения женщинам Кемет. Синай нужен был для страны и важен как хлеб. Его зорко берегли. Стража и военные части смотрели строго за настроениями покоренного народа. Меди требовалось все больше и больше. Целые горы медных инструментов поглощала Ахет Хуфу. С каждым годом все больше караванов шло в Менфе.
Медные копи были еще более безотрадны, чем каменоломни в окрестностях Менфе. Там близость огромной реки и цветущей долины скрашивали вид скальных нагромождений и пыльных голых разработок, изуродовавших первозданную землю. Горькая участь рабов, изнемогающих в этих гиблых местах, глубоко трогала Руабена. Он думал, что лучше не родиться, чем жить па положении пожизненных рабов. Казалось, что жить здесь невозможно. И тем не менее копи были полны движения, стуков, шумов, криков. Воля фараона повелевала здесь тысячами жизней. Одни добывали породу, другие очищали ее от балласта, третьи — плавили. Ядовитые газы и пыль у огромных плавильных костров отравляли людей, укорачивали их жизнь. Но люди все же находили в себе силы улыбаться и шутить. На перевозке глыб для Ахет Хуфу работа была тяжелее, но там были сроки, после которых людей отпускали. Здесь было страшнее, здесь не было надежды. Но, видимо, таково свойство жизни, сила ее — в надежде.
У рабов были семьи, в которые они возвращались после работы. Царю выгодно было иметь семейных рабов для воспроизводства работающих армий. Эти рабы никуда не бежали, здесь была их родина.
