Для выплавки меди требовалось много древесины. Из окрестных и дальних долин ее подвозили на быках и просто на плечах, потому что быков было мало. Леса вырубались, и обнажались склоны гор, погибали травяные покровы зеленых участков Вади Магхара, которым кормили коренных жителей гор. Увеличивалась сухость и без того жаркого района. Для медных рудников, где скопилось много людей, не хватало воды. Люди у плавильных печей, в каменных норах мучились от жажды.
Руабен походил, посмотрел, как в каменных ямах выплавляли медь и потом отливали из нее топоры, молотки, другие инструменты и просто блестящие крупные бруски, которые шли потом на переработку в Менфе. Осмотревшись, он долго ходил по карьерам, выбирая нужные глыбы малахита. Обожженные солнцем скалы дышали жаром. Но люди работали энергично, размахивая своими орудиями. Вместе с ними Руабен возился у скал, стараясь определить в тусклых изломах нужный рисунок, который после полировки поразит глаз и порадует его прихотливым роскошным узором, До столицы было далеко: доставка крупных глыб через пустыню была тяжелейшим делом. Поэтому он долго и тщательно отбирал их. Потом их откололи от скал и долго отесывали. Руабен еще пошлифовал их в некоторых местах, чтобы лучше посмотреть оттенки и линии. Готовые камни для предосторожности обложили циновками и хорошо закрепили пальмовыми веревками на носилках. Снова потянулся караван, но теперь уже в обратном направлении. Он медленно двигался со своими тяжелыми грузами. Начальник каменоломен отправил с ними группу рабов, чтобы проводить до полпути. Рабы несли бурдюки с водой. Переходы совершали в утренние ранние часы до жары. Кое-где стояли одинокие кусты тамарисков и иерихонской розы, изнемогавшие от безводья. Их прикрывали грубой тканью и в этой скупой тени находили приют от нестерпимой полуденной жары.
Вечером снова отправлялись в путь и шли, пока можно было различить караванную тропу. Молчаливый Руабен иногда помогал носильщикам на подъемах.
С тех пор как он покинул Менфе, прошло больше месяца. Чем ближе был город, тем больше росла его тревога. Как там без него? Что с Тети?
Темнота быстро сгущалась. С далекой Великой Реки дул резкий, холодный ветер. Инар ежился от непривычной прохлады и смотрел на серую, сердитую реку. Он слушал плеск волн и думал о том, что больше всего его волновало. С тех пор как он покинул дом Великого Начальника Мастеров, он не видел Тию. Теперь он уже не старался ее встретить, боясь повредить ее репутации. Окончательно продрогнув, он направился дому и не заметил, как ноги понесли его по знакомой дороге. Он очнулся от своих мыслей вблизи дворца, где она жила, двигалась, грустила. Взошла луна, и стало светло. Он постоял с минуту в переулке, разделяющем владения вельмож, посмотрел на знакомую калитку, за которой начинался сад и в нем стройный красивый дворец, и повернул к дому. Совсем близко, за поворотом, была площадь перед храмом Ра. Он шел в тени деревьев. Навстречу двигались две женщины. Они тихо разговаривали. Их голоса отозвались в душе чем-то очень знакомым. И он вздрогнул от счастья и тревоги. Эта была Тия и ее старая няня. Инар остановился и ждал, когда они приблизятся.
— Тия! — тихо прошептал он.
Она остановилась, и в лунном свете он увидел ее глаза, полные радости и смятения.
— Инар! — она стремительно рванулась к нему. — Иди, няня! Я догоню сейчас!
Не сговариваясь, они прошли в тень деревьев, к самой стене.
— Тия! — Инар смотрел на нее с восторгом и болью, не смея прикоснуться.
— Инар! Как хорошо, что я встретила тебя, — шептала девушка. — Знаешь, я хотела тебя видеть!
Она протянула к нему руки. Робкая и застенчивая, шагнула навстречу сама. Она сознавала, что их счастью были отмерены считанные минуты, и боялась их пропустить.
Они забыли о времени.
Подошла запыхавшаяся, перепуганная няня:
— Что ты делаешь, скверная девочка? Что сделают с нами твои родители? Где это видано, чтобы молоденькая княжна вешалась на шею простому парию! И ты тоже хорош! — сердито шептала она. — А завтра меня, старуху, отправят на самую черную работу, что не сумела уберечь тебя.
— Прости, няня! Прощай, Инар!
В ярком лунном свете она уходила, стройная и хрупкая. И вместе с ней уходило его сердце. Он медленно пошел вперед, чтобы дольше видеть ее. И вдруг страх, что он никогда ее не увидит, толкнул его вперед. Он пробежал несколько шагов. Она остановилась и повернулась к нему. И столько было в их лицах тоски, что даже ворчливая, испуганная няня ничего не сказала. Потом Инар медленно пошел, а Тия стояла и смотрела ему вслед, пока няня не взяла ее за руку.
Не видя ничего, Инар шел в сумраке под кронами деревьев и прошел в трех шагах мимо очень высокого мужчины, завернувшегося в темный плащ. Он стоял у толстого ствола притаившись. Довольная улыбка были у него на губах.
А Тия вместе с няней вошла в комнаты, не встретив никого. Ипут спала, родители были в гостях. Встревоженная няня долго сидела около Тии и, как когда-то, гладила волосы своей любимицы. Сморщенная ее рука была мокрой от молчаливых слез девушки.
