Пирамида предков полностью

И совсем уж смехотворной казалась отговорка, что праздник «соколов» будет проходить не в самом Брюнне, а в Кенигсфельде, потому что вечером 28 июня тридцать тысяч участников съезда «соколов» собрались в центре города, перед домом Чешского союза, то есть в каких-нибудь ста шагах от Немецкого дома, и промаршировали через весь город к главной площади Кенигсфельда.

Жандармы встретили участников съезда на вокзале и сопровождали их через весь город к месту сбора. Сорок, шесть дополнительных поездов на Кенигсфельд было поставлено в расписание.

Тем, кто сегодня вечером приезжал в Брюнн, казалось, что город находится в осадном положении. На перроне стоял кордон жандармерии, перед вокзалом полиция, плотная, шумная толпа, с трудом сдерживаемая живым заслоном жандармов. Каждый поезд привозит новые массы «соколов». Перед вокзалом стоят автомобили и кареты чешского комитета по организации приема гостей. Подбадриваемые возгласами толпы, в которой преобладали женские голоса, «соколы» прорываются сквозь заграждение. Сюда же прибывают немецкие студенты. Немцы встречают их восторженными криками.

Пытались по возможности разделить немцев и чехов и охранять прежде всего национальные сходки. Поэтому массовые патрули полиции и жандармерии были поставлены как на вокзале, так и на улицах и в переулках города, вблизи Немецкого дома и дома Чешского союза. При малейших признаках беспокойства и нарушения порядка или столкновений в ход должны были пустить войска.

Прелестный солнечный день 27 июня 1914 года. Дома на окраине Кенигсфельда почти вплотную примыкают к домам на окраине столицы Моравии. Один только административный щит обозначал границу между обоими пунктами. Невдалеке от этой границы находилась площадь для проведения чешских физкультурных праздников, с трибунами, рассчитанными на несколько десятков тысяч участников. Эта площадь была отгорожена от улицы забором. Кенигсфельд, небольшое местечко, состоял, собственно говоря, всего из одной-единственной улицы, от которой направо и налево ответвлялись маленькие переулки, гостиниц явно не хватало даже для того, чтобы принять хотя бы небольшую часть приехавших, гостиниц, находящихся в окрестных деревнях, тоже оказалось недостаточно. В честь гостей каждый дом, каждые ворота, вход в каждый магазин, почти каждое окно были украшены красно-белыми и бело-красно-голубыми флагами и флажками.

На улицах и в переулках волновалось море празднично одетых людей, которые приветствовали прибывающие группы криками ликования. Несмотря на это, большая часть гостей праздника хлынула в Брюнн.

Брюнн тоже был относительно маленьким городом, к вечеру все улицы заполнились людьми, места сбора немцев и чехов находились неподалеку друг от друга, Немецкий союз студентов запланировал после наступления сумерек Огромный костер на Хельголандской скале.

Все рвались через Фердинандгассе к площади. Несмотря на то что не наблюдалось никаких беспорядков, немцы скопились на правой, а чехи на левой стороне улицы. Справа синие васильки и шапки немецких студентов, слева красные рубашки и опознавательные знаки чешского союза. Полиция была везде, во всех общественных зданиях расхаживали, стояли у окон и дверей жандармы с саблями и винтовками.

На широкой площади толпа разделилась. Чехи тесной толпой потянулись через Рудольфгассе к своему месту сбора, а немцы, по Реннергассе, к Немецкому дому. Власти по понятным причинам были очень обеспокоены, все опасались столкновения, кровавой катастрофы.

Около 8 часов вечера на Лачанской площади перед немецким домом собирается толпа, студенты и немецкие граждане со своими женами. Толпы народа становятся все плотнее. Вся площадь чернеет одеждой собравшихся. Выступает жандармерия и закрывает все переулки. Играет музыка, тысячи голосов звучат на площади. Процессия направляется к Хельголандской скале.

Немецким студентам было предъявлено требование не предпринимать никаких шагов, не соответствующих академической чести, и сохранять спокойствие и порядок.