Расстановка сил была тут просто классической – тем более, что советская психиатрия уже давно подвергалась нападкам (и справедливым!) за рубежом, наших психиатров не принимали во всемирную Ассоциацию, а тут вдруг начали наводить порядок и в этой «пикантной» области: вот они, извратители отечественной психиатрической науки, ату их! Да еще и взяточники… Очистим наше общество от всякой дряни! Доблестные правоохранительные органы наконец-то напали на след… Осужденный был лишь одним из целой преступной группы, следствие над которой на всех парах продолжалось, несколько его сообщников по преступлениям и по профессии еще сидели под следствием, а этого уже упекли! Доблестно работает группа следователей «по особо важным делам», несмотря на то, что работа эта весьма трудна, враги постоянно запутывают следы, но – работа идет! И вот – уже первые результаты…
Любопытно тут еще было вот что. Наша психиатрия ведь обвинялась зарубежными коллегами не просто в коррупции. Коррупция у нас везде, этому удивляться нечего. Наши психиатры обвинялись – и заслуженно (достаточно вспомнить Инструкцию хотя бы от 10 октября 1961 года, а она не единственная!) в том, что они стали «подручными» определенных ведомств, которые изо всех сил пытались бороться с инакомыслием. Психиатрия стала служанкой политики, но по этому поводу и наши инстанции, и наша пресса пока что молчали.
Да, конечно, на Западе политики тоже издавна интересовались психиатрией в своекорыстных целях – люди, они везде люди, – но там все же злоупотребления никогда не достигали таких масштабов. А потому тем более: честное признание своих прошлых грехов в период начавшейся перестройки могло бы дать нам немалый нравственный капитал. Но… Как и во многих других областях, мы так не любим – да и боимся – признать свои ошибки. Ведь признать это – значит, признать слишком многое, да еще и инструкции некоторые придется отменить с позором. А может… А может быть попробовать по-другому? Что если пару-тройку процессиков, ну, хотя бы, над взяточниками… Глядишь, и получится вроде как борьба за чистоту науки… А точнее – за чистоту Мундира Психиатрии, все тех же пресловутых «белых одежд»… Знакомые, как говорится, до боли методы. Но все еще идущие в ход.
Конечно, это нужно еще доказать. Но при первом же знакомстве с делом – при внимательном чтении приговора суда, кассационной жалобы адвоката, коллективных и личных писем в защиту осужденного, – картина начала проясняться. И картина, судя по всему, неприглядная.
Впрочем, выводы делать рано. Окончательные выводы вообще может сделать только суд.
Пока же можно привести только лишь документы.
Звонил и встречался со мной брат осужденного – человек, который, как и жена осужденного, как и многие его родственники, знакомые, сослуживцы, проявил недюжинное и, увы, не слишком распространенное в наше время упорство.
Итак, не претендуя на скрупулезное изучение всех томов «Дела Массовера», я приведу лишь некоторые, но – основные – документы, которые вскрывают, как мне кажется, «механику» удивительную. Конечно, разнообразные «детали» могут скрываться под обложками томов «Дела», но они не имеют решающего значения, ибо основополагающими документами все равно являются Обвинительное заключение – как обобщенный результат работы следствия – и Приговор – как окончательный, обобщенный результат работы суда. Я не буду приводить речи государственного обвинителя, ибо доводы ее совпадают с доводами Обвинительного заключения, а затем и Приговора. Но я приведу – в качестве альтернативы обвинению – речь адвоката и Последнее слово подсудимого. Обвинительный вердикт вынесен. Вынесен он не присяжными – как в доброе старое время, – а судом в составе председательствующей и двух народных заседателей. Хотя «за кадром», как я уже сказал, останется определенное количество свидетельских показаний, однако те,
Конечно, документы придется цитировать с сокращениями, но выводы будут сохранены, а сокращенные места я постараюсь пересказать.
