Итак, наиболее вероятной версией появления акта № 770 является Булавенко, у него взят этот акт, нигде ни у кого он больше быть не мог… Массовер же к акту № 770 отношения не имел, никакой заинтересованности к нему не проявлял, иначе вовремя уничтожил бы его.
…Массовер показал в суде, что Булавенко отличается психическойнеустойчивостью и проявляет патологическое чувство страха и трусости. Допрошенная по инициативе суда в качестве свидетеля Карцева совершенно независимо от Массовера показала в судебном заседании о Булавенко: «Это трус, личность скользкая, угодник. Он боится всего, угождает и выслуживается перед всеми, особенно, если от кого зависит его благополучие».
Работники следствия, зная характер Булавенко, понимали, что он способен на все, только бы его не трогали. А ему это обещали. Не случайно в его руках оказалась всего сотня рублей. Ведь за эту сотню можно не судить, это малозначительная сумма, и дело будет прекращено, а тут еще добровольное раскаяние, да еще копия акта № 770, и что особенно ценно – он же оказывает помощь «в борьбе с негативными явлениями».
Угодник и патологический трус, как показали Массовер и Карцева, – такой свидетель способен на любой оговор ради своего спокойствия. И он это спокойствие и благополучие получил. Ведь он, согласно его показаниям, взяточник. Но он же и остается председателем экспертной судебно-психиатрической комиссии сейчас. Вот какое доверие заслужил Булавенко своими ложными показаниями вотношении Массовера. Оказывается, он заслуживает быть экспертом и даже возглавлять комиссию экспертов! А что было бы с ним, если бы он не подтвердил версии следствия о Массовере, о ста рублях и акте № 770? Опасность таких свидетелей, как Булавенко, состоит в том,что их показания признаются органами следствия и будут признаны судом, как последовательные и правдивые. Не случайно при окончании следствия ходатайство обвиняемого и защиты о приобщении к делу истории болезни Булавенко, составленной в больнице им. Ганнушкина, было отклонено, как недостаточно аргументированное…
Заканчивая анализ доказательств по этому эпизоду обвинения Массовера, я спрашиваю: за что же Массовер получил 6000 рублей? Неужели за вымышленный разговор с Булавенко? Но даже если бы такой разговор и состоялся, то какое отношение имело заключение амбулаторной судебно-психиатрической комиссии для облегчения положения Гольдмана?
