В отношении меня допускались действия, которые иначе, как шантаж с прямым давлением, не назовешь: то мне предлагалось быть «консультантом по делу», чтобы я указал «неправильные» заключения экспертиз, то назвать кто и за кого «просил» – с тем, чтобы «не озлобить следствие» против себя. Следователь, представившийся «просто Костей», увел меня из кабинета для беседы «один на один» и доверительно заверил, что если я буду помогать следствию, то «останусь по делу только свидетелем»… Следователь Сабинин «между прочим» заметил: сможет ли теперь окончить институт мой сын. Следователь Сокол на допросе 24.Х, ведя его, бегал по кабинету и кричал, что «напрасно отменены тройки, необходимо вернуть 37 год». «Всех нужно хватать и шить вредительство». Угрожал арестом. Звонил по телефону и кричал в трубку: «Подогнать машины и действовать, как договорились, и обязательно захватить пару наручников». Заставил пересесть в угол, крича, что теперь это мое место, к которому я должен привыкнуть, что «теперь меня всему научат» и т.д. Поигрывая мускулами, кивая в мою сторону, говорил, что из-за «таких» он давно не был в спортзале, и у него «чешутся кулаки».
Теперь я понимаю, что значит «колоть» допрашиваемого и чего стоят «правдивые показания», добытые таким путем.
Обыск проведен в ночное время с 24.Х на 25.Х без всяких на то причин, о чем можно судить по дате вынесения постановления об обыске, от 20.Х.86 г. Изъяты телефоны, выписаны из книг фамилии на дарственных надписях, адреса и т.д. Как я понимаю, теперь будут устанавливаться «порочащие связи». А на каком основании? Такое вторжение в личную жизнь считаю незаконным.
Беря от меня подписку по ст. 184 УК, следователь Малюкин пояснил, что даже сообщение кому-либо о вызове в прокуратуру, а тем более о том, что там происходило, является нарушением указанной статьи. А как мне объяснить отсутствие на работе в течение двух дней? Выходит, этой статьей можно прикрыть любое незаконное действие следователя.
Я, как и мои коллеги, испытываю большое разочарование, чувство беспомощности и бессилия доказать свою непричастность ко всякого рода махинациям.
Обращаюсь к Вам с единственной надеждой на то, что объективное вмешательство в деятельность не совсем объективных и не в меру «ретивых» работников следствия, поможет все поставить на свои места, оздоровит атмосферу расследования и обеспечит нормальную работу экспертов. А главное – будут приняты меры для сохранения объективности при осуществлении социалистической законности и охраны прав человека.
4.ХI.86»
