Вместе со всем возмущались, видимо и прокурор Анищик, и судья Поспеева. Но почему же не возмущались они действиями следственных органов, когда им стало известно, что не в далекой Франции, а в столице нашей Родины Москве, следователи вымогают дачу ложных показаний, применяют недозволенные методы следствия, интенсивные допросы, после которых они, как Карцева, подписывают все, что написал следователь, а другие попадают в психиатрическую больницу, как Булавенко?!
Почему они возмущались не действиями следователей, а действиями свидетелей, открыто заявивших суду об этом, и угрожали им судебной расправой? Эти угрозы звучали в открытом судебном заседании, гласно, что же тогда происходило в период тайного следствия, при закрытых дверях, лицом к лицу со следователем?
Совершенно беспрецедентными были заявления прокурора Анищик в обвинительной речи о том, что в отношении работников больницы, а также руководства больницы, органы следствия разбираются и кое-кто из них сядет на скамью подсудимых.
…Еще раз прошу Генерального Прокурора СССР рассмотреть мою жалобу на противозаконные действия бригады следователей прокуратуры гор. Москвы, прокурора Анищик, судьи Поспеевой и журналиста центральной газеты…»
Не знаю, как вам, господа присяжные заседатели, но мне кажется, что все это как-то не похоже на защиту чести мундира со стороны защитников Массовера.
<p>Письмо жены Массовера</p>на ХIХ партийную конференцию
«…Вот уже в течение двух лет я пытаюсь найти правду… Я понимаю, что для того, чтобы разобраться в происшедшем, необходимо серьезно, без предубеждения рассмотреть дело, но предварительное следствие и суд сделали это предвзято…
Свидетелей, которые отвергали участие Массовера в деле, останавливали в судебном заседании на полуслове. Если свидетели говорили о том, насколько безобразно вели себя следователи на допросах, используя шантаж, угрозы, оскорбления, вспоминая о «прекрасных сталинских временах», нарушениях всех принципов законности, то судья Поспеева пропускала все это мимо ушей или не давала высказываться до конца, а сама при этом оказывала грубое давление на свидетелей, угрожая уголовной ответственностью. В течение процесса постоянно присутствовали в зале суда два следователя для того, наверное, чтобы корректировать ход суда.
