Решил написать тебе еще одно письмо, так как опасаюсь, что такой возможности у меня уже больше не будет. Дела мои очень плохи. Видно, за меня решили взяться всерьез. Меня заставляют работать на лесобирже, на тяжелых физических работах. При моем нынешнем состоянии здоровья это равносильно убийству. Я естественно от этой работы отказываюсь, а последствия этого – направление в карцер с последующим переводом на «Белый лебедь». Здесь это практикуют очень широко. Что такое «Белый лебедь» в письме рассказать невозможно, на это потребовалась бы не одна тетрадь. Но если сказать коротко – это тюрьма, где человека калечат физически, а главное морально, то есть попросту превращают в животное. Первый раз по пути сюда я пробыл там, к счастью, всего неделю, но то, что увидел и испытал на себе, не поддается описанию. До такой изощренной жестокости и зверства не додумывались даже работники ГУЛАГА сталинских времен. Во всяком случае мне ни у Солженицына, ни у других авторов такого читать не приходилось. «Лебедя» практически не выдерживает никто. Здесь даже властелины уголовного мира – «воры в законе» – «встают на путь исправления», то есть отказываются от «воровских идей». В Усольском управлении, в частности в нашей зоне, собраны самые отпетые уголовники со всего Союза. Эти люди, как они сами говорят, прошли огонь, воду и медные трубы, то есть не вылазили из карцеров, БУРов, подолгу сидели на тюремном режиме, но и они панически боятся «Лебедя». Собственно, эта тюрьма, да и все Усольское управление были созданы для искоренения «воровской идеи» в местах заключения. Но иногда сюда попадают и такие, как я. Никогда и представить себе не мог, что в конце жизни мне придется перенести такое. Мне рассказывали, да и сам я был очевидцем такого, о чем страшно писать, да и в это никто не поверит. Я продолжаю, как и в других зонах, открыто говорить администрации свое мнение о всем происходящем. На это мне было цинично заявлено, что после «Лебедя» мои взгляды изменятся. Но вот тут-то как раз они ошибаются. Сломать меня, превратить в раба, бессловесное животное им не удастся никогда и ни при каких обстоятельствах. В свете грядущих событий еще раз очень прошу тебя попытаться вытащить меня из этого страшного управления. Обращаться по этому поводу в МВД абсолютно бесполезно. Единственная возможность – это поднять шум везде, где только можно, благо нынешняя политика гласности это позволяет… У меня нет ни одного настоящего друга, который хотя бы попытался помочь мне в столь тяжелый период. Но сейчас не время корить себя за прежние ошибки. Если Бог даст выйти из этого ада живым, остаток жизни проживу совсем по-другому. Валечка! Меры по моему вызволению отсюда надо принимать немедленные и энергичные, иначе может оказаться поздно. Поверь мне, я ничуть не преувеличиваю…
