Что же произошло в поселке Седьюдор? Вот строки из письма другого поселенца, В.Лукьянова, который тоже в злополучный день 8 августа оказался в рабочей столовой вместе с Алымовым, когда туда зашел капитан Иванченко. Правда, его не увозили на машине и не избивали по дороге, но в ночь на 14 августа он неожиданно по режимным соображениям был водворен в ШИЗО поселка Седьюдор. А потом «началось страшное избиение, можно сказать убийство дубинками и ногами». Избиение продолжалось на протяжении трех дней, после чего избитых поселенцев увезли «отлеживаться» в пос. Обдыр. «Мы не отошли, – пишет В.Лукьянов, – т.к. были избиты до неузнаваемости. Живого места на спине, на груди не было, был сплошной синяк. Двести отпечатков от дубинок, больше не смогли сосчитать». В поселке Обдыр их уже не избивали. Били только «свеженьких» обитателей местного ШИЗО.
Среди них – С.Устинов, оказавшийся в изоляторе за нецензурное выражение в конторе. Он свидетельствует: «После того, как вывели Алымова, я услышал крики Алымова и удары дубинок, которые сыпались так часто, что слышались как барабанная дробь. Когда Алымов смолк, Иванченко приказал дать ему воды, а остальное вылить на голову…» После Алымова были избиты еще несколько человек, находившихся в этот момент в камере. Сам Устинов также избиения не избежал, хотя «сидел один, прижавшись к стене, чтобы не увидели в глазок двери». После побоев не мог подняться три дня.
Поселенец М.Мамедов, осужденный на 5 лет за кражу книг из библиотеки, свидетельствует, что вместе с капитаном Иванченко расправой руководил лейтенант Зарипов, который давал солдатам указания «бить по всем местам, исключая голову». М.Мамедову 45 лет, и даже спустя несколько месяцев после расправы он чувствовал боли в груди и серьезно болел.
«Даже в кино я не видел таких сильных побоев», – пишет один из избитых, Г.Паньков, который, «к счастью для себя», быстро потерял сознание. Он также свидетельствует о зверском избиении Алымова: «Удары слились в сплошной треск. Когда Алымов смолк, его еще били несколько секунд. Затем Иванченко приказал плеснуть ему воды в лицо, и я снова услышал умоляющие слова Алымова, чтобы не бить его. Снова раздались удары дубинок, и больше я его не слышал…»
