Пирамида жива… полностью

Опять прерываю цитирование «Неотправленного послания» чтобы поделиться: да, читатель, несмотря ни на что, несмотря на очевидную, как будто бы, вменяемость Лашкина, несмотря на то, что я знал уже: он победил, с него снят диагноз о невменяемости, – в этом месте послания я почувствовал определенную тревогу. А ну как тут-то и проявится болезнь, параноидальный психоз, навязчивая идея… Вот сейчас вообразит он себя Мессией, знающим абсолютную Истину, провозвестником Магомета, Христа или Будды, вот сейчас будет требовать безусловного признания своей сверхгениальности… И тогда… И тогда получится, что он – такой же, как его палачи, столь же невменяемый, лишенный здравого ума, обратной связи с действительностью, трезвой самооценки…

Слава Богу, мои опасения не оправдались.

И тут, со своей стороны прекрасно понимая, что столь щедрое цитирование чужого произведения в произведении своем есть некий нонсенс, я, тем не менее, снова иду на это. Ибо на очень коротком словесном пространстве Вадиму Ивановичу Лашкину, пациенту спецпсихбольницы города Ташкента, сокамерниками которого вот уже много месяцев были отъявленные насильники и убийцы, удалось четко, ясно, доходчиво изложить то, что в редчайших случаях удается и самым маститым в вольной и комфортабельной тиши кабинетов. Я тем более просто обязан привести соображения Лашкина, что они точь-в-точь совпадают с соображениями моими, хотя я и не уверен, что мне удалось бы так четко и коротко их сформулировать.

Но еще больше обязан я это сделать потому, что уверен: соображения эти особенно необходимы для граждан нашей страны сейчас. Когда от многолетнего сумасшествия, невменяемости, параноидального повторения абстрактных, не имеющих ничего общего с жизнью лозунгов, мы тихо-тихо начинаем все-таки приходить в себя.

И последнее. Как и все в этом длинном моем сочинении (за исключением некоторых измененных или скрытых имен и фамилий), «Неотправленное послание» ничуть не вымышлено, оно действительно принадлежит Вадиму Ивановичу Лашкину – на этот раз имя, отчество и фамилия подлинные, – а проживает он ко времени написания мною этой «повести о «повести о повести» в городе Мары, том самом, где произошли события, положенные в основу «Высшей меры».

А заголовок этому кусочку «Послания» дадим, допустим, такой:

(пособие для диссидентов и материал для инквизиции).

«В философии с давних времен много места уделялось вопросу о соотношении цели и действий, направленных на ее осуществление. Все философы сходятся к тому, что без цели невозможна практически никакая деятельность. Но вот в вопросе о том, что при этом первично, а что вторично – цель или действия – мнения философов разошлись. Гегель говорил, что без цели человек ничего не делает, но суть дела исчерпывается не целью, а ее осуществлением. Эдуард Бернштейн утрировал эту мысль Гегеля и выдвинул свой известный «ревизионистский» лозунг: «Конечная цель – ничто, движение – все». Маркс на вопрос: «Ваше представление о счастье», – ответил: «Борьба», то есть одну из целей человечества – счастье – он отождествил с движением.

Высказывания этих трех мыслителей содержат единое ядро, которое заключается в следующем.

Внутреннее содержание, истинный смысл, сущность, практическая и моральная ценность цели полностью выявляются не сразу, а только в процессе своего осуществления, поскольку мир устроен таким образом, что будущее, вообще говоря, можно предвидеть только в общих чертах и на небольшой срок. В этом смысле цель является вторичной по отношению к действию, менее важной, чем сами действия.