Пирамида жива… полностью

«…В Ташкентской спецпсихбольнице меня продержали с 22 декабря 1974 года по 17 ноября 1978 года, то есть почти четыре года. В то же время большинство принудников-уголовников, в том числе и убийц, держали гораздо меньше меня. Я приведу список двадцати убийц, имеющих на своей совести в общей сложности 26 трупов, – каждый из них пробыл в том же отделении Ташкентской спецпсихбольницы, в котором был и я, от полутора до трех с половиной лет, в то время, как меня там продержали 47 месяцев. И это несмотря на то, что некоторым из этих убийц грозил срок 10-15 лет или даже расстрел (так как некоторые из них убили более одного человека), а по моей статье был предусмотрен срок лишения свободы не более 3-х лет. Вот имена этих убийц…»

Что ж, как не вспомнить тут давнее-предавнее: «И к злодеям причтен…» Вон когда еще «диссидентов», то есть несогласных с деянием правителей, «книжников и фарисеев», считали преступниками наиопаснейшими, не менее опасными, чем насильники и убийцы! И все же мы в своем «государстве рабочих и крестьян», под солнцем «победившего социализма», под мудрым руководством коммунистической партии достигли большего: Христа распяли на равных с двумя злодеями и висел он на кресте, судя по Евангелию, не дольше их. Мы же своих диссидентов держим в аду психушки дольше, дольше, дольше, чтоб неповадно было, чтоб молчали, молчали, молчали!!!

Но вернемся к «Неотправленному посланию». Будучи человеком вполне нормальным – гораздо более нормальным, нежели его судьи и врачи-психиатры, которым, очевидно, как раз очень полезно было бы хоть недолгое время побывать там, куда они посылали честных людей, рабски выслуживаясь перед властью, – будучи человеком, к тому же умным и трезвым, Вадим Иванович Лашкин прекрасно понимал, что ему грозит. Он понимал это и в тот роковой день, когда отправлял свое первое письмо в редакцию «Правды», и потом, когда продолжал посылать другие письма и телеграммы. Конечно, истинно больным служителям Пирамиды весьма трудно, а то и просто невозможно понять Вадима Ивановича, и поведение их, при всей его чудовищности, логично. Но логично и поведение Лашкина. Он выбрал свой путь…

«…Еще находясь в Ашхабадской тюрьме (до помещения в спецпсихбольницу – Ю.А.), я провел шесть голодовок протеста общей продолжительностью 45 суток и произвел 10 больших демонстративных кровопотерь, последняя из которых, самая большая, явилась для меня роковой: она привела к резкому обострению хронического воспалительного процесса в области мочевого пузыря…»

– Что такое «кровопотери»? – спросил я Вадима Ивановича в одну из наших встреч, когда, читая при нем, дошел до этого места в его «Послании».

– Дело в том, что голодовки на них уже мало действуют, – спокойно ответил сидевший передо мной коренастый русоволосый человек. – Во-первых, они всеми силами стараются голодовки прервать, мобилизуют амбалов-надзирателей, чтобы влить искусственное питание, во-вторых, долго нужно голодать, поначалу они вообще не обращают внимания, запросто можно загнуться, так ничего и не добившись. А если вскрыть себе вены и кровью залить всю камеру – это как-то нагляднее…

– Но ведь и риск большой, – возразил я, представив себе эту картину и внутренне содрогнувшись.

– Да, риск есть, – согласился Лашкин. – Вот та, последняя, о которой вы прочитали, могла, конечно, стать самой последней. Но вы читайте дальше, там все объяснено.