Пирамида жива… полностью

Подчеркнуты последние слова – мной, автором всего многостраничного труда. Ибо парадоксальность утверждения очевидна. Что скажете, читатель? Оскудела ли наша родная земля людьми, скажем так: неординарными?! Каково мнение ваше об этих откровениях истинного – и весьма, весьма, конечно, своеобразного! – «Бенвенуто Челлини» советских времен ХХ века? И в какие еще времена, в какой стране, кроме нашей, мог родиться «Миклухо-Маклай», изучающий не папуасов, а зэков, составляющих, ой, не малый процент населения «страны развитого социализма»?

Трудно было во все это поверить… Я привел, разумеется, не все Частное обращение Вали Джура-заде и не буду цитировать достаточно длинный и достаточно серьезный, на мой взгляд «ПРОЕКТ реорганизации исправительно-трудового права». Но уже из прочитанного вами, думаю, многое ясно…

Когда я получил и прочитал письмо, Частное обращение и Проект, Вали Джура-заде был в Москве, освободившись после очередной (восьмой по счету?) «командировки». Я позвонил ему, и мы встретились.

Не буду описывать наши беседы, ибо это отдельная и немалая тема. Скажу только, что даже я, привыкший к самостоятельному человеческому поведению и сам в определенной мере исповедующий его, даже я был слегка шокирован и с трудом пытался развеять некоторые свои сомнения. Внешне сравнительно молодой человек этот был вполне симпатичен, мышление ясное, вел он себя по отношению ко мне вполне благородно, но… Я уже не раз говорил, как много информации в тот период жизни на меня свалилось и не было возможности во все вникать, а выбрать тоже нелегко было. Герой сказал, что у него целые чемоданы дневников и записей, ясно, что знакомство с ними потребовало бы массу времени и внимания, а я считал тогда, что пока не имею права… Но даже если разделить его позицию, все равно было трудно понять, почему так долго – зачем так много «командировок»? – хотелось скорейшего результата, которого достичь в наших условиях, даже и «перестроечных», конечно, весьма нелегко.

Да, он посылал свой Проект во много инстанций… Впрочем, опять цитирую Частное обращение, ибо уже там кое-что сказано:

«С весны 1984 года я обращался во все инстанции, предлагая на рассмотрение свой Проект реорганизации исправительно-трудовой системы… Куда я только не обращался!

В КГБ Таджикской ССР, в КГБ СССР, в приемную Президиума Верховного Совета СССР, в научно-исследовательский институт по изучению причин и разработки мер предупреждения преступности, в редакцию «Литературной газеты», в журнал «Смена»…

Энтузиазм, конечно, одно из самых красивых проявлений в человеке, он способен творить большие дела. Но когда энтузиазм не подкреплен ничем, когда это только огонь одной души, то это означает… кустарность. Я уже не говорю о том, что постоянная необходимость пробивать лбом стену может привести энтузиаста не только к неудовлетворенности, но и к самому черному разочарованию…

Я не один и – один. Вокруг – пусто. Всюду тотальное равнодушие. Как говорится, наивно-романтический настрой, экспрессия действий столкнулись с ватными стенами жизненных реальностей…»

Знакомая картина. На что только ни идем мы в своей «стране победившего социализма»! Как комфортно у нас тем, кто лоялен власти, шагает в общем дружном строе («шаг влево, шаг вправо считается побег»…), произносит дежурные лозунги, лжет, халтурит, подчиняется начальству бездумно, исправно поднимает руку во время любого официального голосования и бросает в урну согласный избирательный бюллетень. И до чего же трудно, просто немыслимо сделать хоть что-то, выходящее за рамки. «Здравствуй, страна героев, страна искателей, страна ученых!…» – словно в насмешку сочинялись бодрые песни именно тогда, когда любое истинное (не по приказу) геройство, любой поиск, любое открытие, которое не санкционировано начальством, в лучшем случае просто не замечались.