Понимал, понимал ее ожидание, нетерпение, ее возвращение в прошлое, почти уже забытое, было, и вот… Одиночество, письмо в журнал, ответ и почти неожиданный голос из Москвы, заинтересованный… Но по-разному текло у нас время. У меня – мчалось, дни появлялись и исчезали мгновенно, широкий круг знакомых, ко всему прочему… А она оглянулась назад. И закрутилась лента воспоминаний. Уже и достаточно было одного лишь представления о внимательном слушателе, щель почтового ящика – отдушина, узкое окно в бездну мира, к людям, в бессмертье памяти.
<p>Еще письма…</p>Седьмое:
«Я ненавидела своего следователя 20 лет. Мысленно проигрывала всевозможные способы мести, вплоть до убийства. Как это сделаю практически, я не представляла. Просто мысленно видела его уже убитым. Когда вернулась в Ленинград после реабилитации, то еще 2 года (61-62 гг.) искала его. В милиции мне его адрес не давали, говорили, что все новые работают, старых нет. И вот мне повезло. В детской комнате милиции натолкнулась на старого (лет 60) милиционера-блокадника, который мне дал адрес его работы. Звоню на завод «Красный пролетарий», в отдел кадров. Надо сказать, что и милиционеру, и кадрам я с веселым лицом представилась старым другом Кости Красилова (своего следователя). Кадры дают мне телефон цеха, где он работает бригадиром. В трубке шум цеха. И наконец: «Алё». Надо понять, что у меня ноги подогнулись. Говорю спокойным голосом (смогла же!): «Костя, ты помнишь Валю Кириллову (это моя девичья фамилия)?»
Он: «Да, помню».
– Костя, я вернулась, очень хочу тебя видеть, ты для меня встреча с юностью. Приезжай ко мне.
– А ты не…
– Нет, нет (перебиваю), не думай ничего, я от души. Вот мой адрес… Я жду тебя в воскресенье.
Все это я выпаливаю одним дыханием. Прощаемся. Стою минут 5 обалделая: неужели хватит наглости и придет?
И вот воскресенье. Звонок. Открываю. Он.
– Ну, здравствуй. Какая ты старая!
– И ты не мальчик. Раздевайся, проходи.
Он (улыбается):
– А я вот решил зайти.
– Садись, Костя. Ну, как ты живешь? (Не он, а я спрашиваю теперь).
– Работаю, ты знаешь где. Из милиции меня уволили. Женат. Жена на овощной базе работает. Сыну 16 лет. Ну, а ты как?
– Работаю с детьми. Преподаю музыку, балет. Замужем.
А муж, по нашей договоренности с ним, должен был изображать бессловесного слугу – исполнителя. Говорю мужу – принеси быстренько вина получше. (Магазин рядом.) Через 5 минут появилось вино массандровское, конфеты. Костя открывает бутылку (как дома), наливает, пьет, повеселел. Говорит: ты педагог, подскажи, что мне делать с сыном?
– А что с ним?
– Ворует. Недавно ограбил ларек, еле-еле отбил его по старым связям.
Я (мысленно: господи, дай мне силы выдержать!):
– Костя, ты посади его лет на 5 – выйдет, человеком будет.
Он (отшатнулся от стола):
– Что ты, он же еще ребенок!
