Пирамида жива… полностью

Семь частей книги (не считая Вступления), написаны в 1990 году. Я считал своим долгом рассказать все как было, ибо ни публикация «Высшей меры» в сборнике через 9 лет после того, как была написана, ни даже выход самой «Пирамиды» в журнале «Знамя» в 1987-м, не дали НЕОБХОДИМОГО эффекта. Да, писем читателей я получил очень много и каких, но… Не мне надо было писать, граждане…

Документальная повесть «Высшая мера» была попыткой рассказать людям о том, что происходит в нашей стране, с нами. Чтобы мы перестали быть равнодушными свидетелями жестокости, хамства и тупости, которая вокруг нас. Чтобы уважали справедливость и закон. Чтобы поддерживали тех, кто вступает на борьбу со злом, иначе зло будет разрастаться, и жизнь наша никак не улучшится. Никто не улучшит жизнь, кроме нас самих!

«Высшую меру» в газете не напечатали по ТЕМ ЖЕ причинам, по каким произошло убийство мальчика на сибирской реке, а Клименкина осудили на смертную казнь без достаточных оснований тоже ПОЭТОМУ. А честную повесть мою об этом тоже приговорили к небытию все ПОТОМУ ЖЕ. И повесился один из свидетелей, и Каспарова посадили на восемь лет…

Вот и пришлось мне писать «Пирамиду»…

Эту повесть опубликовали достаточно быстро и в хорошем журнале – началась, слава Тебе, Господи, «перестройка» с «гласностью» заодно. Читательский эффект от повести был большой, но…

«Замалчивание» «Пирамиды» в средствах массовой информации и то, что меня как ее автора игнорировали представители не только властей, но в какой-то степени и сами работники журнала, а также «коллеги», еще раз подтвердило: большинство тех, кто добился хоть какой-нибудь власти, думает у нас не о благе людей, а исключительно о своем личном благополучии. Тут нового для меня не было, это наше родное. Хуже, гораздо хуже другое. Люди, читатели, писали мне, а не властям. Люди жаловались вместо того, чтобы ПРИЗВАТЬ К ОТВЕТУ тех, кто по должности обязан им помогать. Они просили помощи у того, кто сам нуждался в помощи, сидя под грудой вопиющих писем с заткнутым ртом и связанными руками. Поддерживать меня нужно было ДЕЛОМ, сотрудничеством, а не новыми жалобами и просьбами. На что надеются те, кто лишь просит, но ничего не дает? Повесть моя вопила о том, что только мы САМИ можем улучшить жизнь свою. А страждущие читатели просили помощи У МЕНЯ. Не у правительства. Не у тех, кто нагло присваивал себе право унижать их, грабить, убивать даже. А у меня. Который столько лет бился над тем, чтобы хотя бы только опубликовать то, что написано не ради «бабок», не для ублажения жалкой своей гордыни, а для того, чтобы все ЗНАЛИ об этом. СМИ легко замалчивали вещь, которая так нравилась моим читателям, а они молчали. Они молча выстраивались в многомесячные очереди в библиотеках, а по поводу происшедшего обращались не к властям. А ко мне. Который и так, можно сказать, охрип от крика. Спокойно и потом читали мои статьи в газетах в 92-м, 93-м годах, когда новые власти растаптывали, расчленяли и грабили Родину. Интересно, что в связи со статьями никто мне даже ни разу не позвонил и не написал – так же, как – уверен! – и другим авторам подобных – вопиющих! – статей, призывавших народ опомниться, понять, ЧТО ПРОИСХОДИТ. Понятно, понятно… Граждане старались выжить. Поодиночке.

Именно после выхода «Пирамиды» и все с большей и большей уверенностью потом я, как никогда раньше, с печалью и горечью видел: народ наш хотя и страдает, но подчиняется покорно, несмотря ни на что. Это и есть следствие Пирамидальной Системы, которая издавна воцарилась в нашей стране – в умах и душах моих соотечественников. По-прежнему происходит то, что происходило когда-то на сибирской реке: тупые, жестокие, физически сильные убивают духовно развитых слабых, свидетели «благоразумно» не вмешиваются, а «специалисты» все это прикрывают, оправдывают, преследуя исключительно личные цели. Чтобы уцелеть самим. Кто виноват?

В 1990-м году время для публикации «Пирамиды-2» казалось весьма подходящим. Я стал искать место. И не находил. Я предлагал ее в разные издательства и журналы. От нее шарахались. Только в альманахе Чеховского общества с названием «Дядя Ваня» опубликована была ее последняя часть, «Украденная жизнь» (одна из 7-ми). Альманах выходил тиражом в 10 тысяч. В начавшемся в 90-х годах «литературно-публицистическом шуме» влияние альманаха было абсолютно ничтожным.

Но я пытался. Увы, пока безрезультатно.

В мае 91-го с моей «Пирамидой» произошло то, что, вероятно, должно было произойти, если принять во внимание ту атмосферу, которая в нашей стране воцарилась. В любом цивилизованном обществе это могло бы показаться чудовищным. Я же, честно говоря, не очень и удивился.

Еще не пришел к абсолютной власти Ельцин, еще не стало в порядке вещей своровать завод, республику или целую промышленную отрасль огромной страны, но воровать «интеллектуальную», художественную собственность уже было в порядке вещей.