Пиранези полностью

По второй гипотезе, похищение связано не с теориями Иного Мира, а с извращенными сексуальными вкусами Арн-Сейлса. (Этой гипотезы держалось обвинение на суде в октябре 1997 г.) Но в таком случае откуда у Риттера бред про дом с затопленными подвалами?

Ангарад Скотт пыталась взять у Риттера интервью для биографии Арн-Сейлса, но Риттер обиделся, что никто не верит его рассказам про дом и заключенный в нем океан, поэтому отказался с ней разговаривать. В 2010-м журналист «Гардиан», Лайсендер Уикс, готовя ретроспективный материал о скандале с Арн-Сейлсом, разыскал Риттера. Тот работал уборщиком в манчестерском муниципалитете. Уикс описывает его как спокойного, сдержанного, почти просветленного. Риттер уверял, что не употребляет наркотиков уже больше десяти лет. Тем не менее он повторил Уиксу то же, что говорил полицейским: якобы в течение полутора лет между 1995 и 1997 г. он жил в большом доме, где в подвале было море, временами поднимавшееся до первого этажа. Риттер сказал, что спал в просвечивающей белой пещере под огромной мраморной лестницей. Он добавил, что работа в манчестерском муниципалитете стала для него спасением; это тоже большое здание со множеством помещений, статуй и лестниц. Сходство с другим домом — тем, куда отвел его Арн-Сейлс, — действует успокаивающе.

Запись от Двадцать первого дня Восьмого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос

Последняя запись о бедном Джеймсе Риттере меня чрезвычайно заинтересовала. Бессмысленных слов там было не меньше, чем в других, однако то, что говорилось о Минотаврах, явно указывало на Первый Вестибюль. Узнал я и описание просвечивающей белой пещеры под Лестницей. В Первом Вестибюле есть такое пространство, оно и впрямь похоже на пещеру. Именно там я нашел бо́льшую часть раздражавшего меня мусора. Очевидно, именно Джеймс Риттер ел в Первом Вестибюле чипсы и рыбные палочки. (Уже ради одного этого открытия стоило читать Дневники!)

Запись о Сильвии Д’Агостино менее содержательна, однако, судя по описанию ее фильма «Замок», она тоже бывала в этих Залах.

Слово «университет» встречается трижды в записи о Сильвии Д’Агостино и трижды в записях о Стэнли Овендене. Две недели назад я предположил, что сумел приписать значение этому бессмысленному по виду слову, поскольку видел в Доме Статуи Ученых. Тогда гипотеза показалась мне неубедительной, и я был склонен ее отбросить, но теперь вижу, что она подтверждается. Многие другие идеи я понимаю, хотя в Мире ничего такого нет. Например, я знаю, что сад — это место, где любуются цветами и деревьями. Однако в Мире не существует садов и нет Статуй, изображающих это конкретное понятие. (Я даже затрудняюсь представить, как выглядела бы Статуя сада.) Однако по всему Дому встречаются Статуи людей, богов и животных в окружении Роз или Плюща либо под Сенью Деревьев. В Девятом Вестибюле есть Статуя копающего Садовника, а в Девятнадцатом юго-восточном Зале — Статуя другого Садовника; он обрезает Розовый Куст. Из этого всего я вывожу идею «сада». Не думаю, что такое происходит случайно. Именно так, мягко и постепенно, Дом вкладывает идеи в человеческий Мозг. Так Дом расширяет мое понимание.

Догадка чрезвычайно меня ободрила. Я уже не так пугаюсь, когда бессмысленное слово в Дневнике вызывает необъяснимый для меня образ. Не тревожься, говорю я себе. Это Дом. Он расширяет твое понимание.