Две полоски желтоватого кокаина, “моча”. Скрутили в трубочку старый чек из бара. Порошок был хорошего качества, но цвет мочи настораживал, всегда. Ноздря, как насос, втянула все разом.
– Странно это, мочу нюхать, – сказал Зуб. – А зашло хорошо. Очень хорошо. Только почему у нее такой ужасный цвет?
– Практически чистая материя.
– Чистая материя?!
– Ну да, не проходит через всю эту обработку, которая обычно.
– Какую еще обработку?
– Спроси у мистера Гейзенберга[38], он тебе расскажет.
Они продолжали хихикать. Послышалась возня в замке, на пороге возник улыбающийся Николас:
– Что, мочу нюхаете, ублюдки?
– Ну! А ты какого черта? Куда ты провалился? – приветствовал его Бриато.
– Мне-то оставили?
– Конечно!
– Идем сейчас на дело.
– Четыре утра, какое дело?
– Ладно, подождем. В пять выходим на охоту.
– Охоту? На кого?
– На негритосов.
– На негритосов?
– Ну да, на негров, на черных. Подстрелим парочку, пока они ждут автобуса, чтобы ехать на работу. Поохотимся у остановки.
– О, отлично! – воскликнул Зубик.
– Это как? – удивился Бриато. То есть первого попавшего негра, бабах… просто так?
– Ну да, а кто их будет искать? Они на хрен никому не нужны. Думаешь, будут расследовать, кто убил какого-то там негра?
– Мы втроем пойдем или остальных тоже берем?
– Нет, нет. Вся банда должна быть. Но только у нас троих будут пушки.
– Но все же дома, спят уже…
– Да плевать, позовем – встанут.
– А если только мы трое… и все?
– Нет. Они должны видеть. Должны учиться.
– Разве ты не говорил, что каморристы умеют все с самого рождения? – улыбнулся Бриато.
– Давай, включай плейстейшен, – велел Николас вместо ответа. И, пока Бриато возился с игровой приставкой, добавил: – Ставь “Зов долга”. Поиграем в
Зубик отправлял всем сообщения на Вотсап. “Эй, парни, завтра утром, – писал он, – утренняя пробежка перед матчем”. Никто не ответил.
Открылась заставка игры.
Они начали играть. Пулемет строчил, как одержимый. Действие происходило, кажется, в Анголе. Главный герой – боец регулярной армии, он в красном берете и камуфляже, убивает повстанцев в ужасных майках с пулеметами наперевес. Николас стрелял, как ненормальный. Попадал в цель и бежал дальше. Бегал. Всегда.
В полшестого утра они высадились у дома Чупа-Чупса. Позвонили в домофон, ответил его отец:
– Кто это?
– Простите, синьор Эспозито, это Николас. Можно Чупа-Чупса?
– В такую рань? Винченцо еще спит, ему в школу.
– Мы же сегодня едем на экскурсию!
– Винченцо! – заорал отец Чупа-Чупса. Тот спросонья подумал, что пришли забирать его в полицейский участок.
– Папа, что случилось?
– Это Николас, он говорит, что вы сегодня едете на экскурсию, но мама ничего мне не сказала.
– Ах да… я забыл… – Чупа-Чупс взял трубку домофона, а мать босиком уже бежала к нему, размахивая руками:
– Что за экскурсия? Куда?
– Я иду, Николас, иду.
Отец Чупа-Чупса с балкона вглядывался в темноту, но видел только движение силуэтов. Там, внизу, подростки складывались пополам от смеха.
– Вы точно едете на экскурсию? Тереза, – сказал он жене, – позвони в школу.
Но Чупа-Чупс уже был готов. Пройдет часа два, прежде чем родители поймут, что нет никакой экскурсии, – прежде чем кто-то ответит им в школе.
Таким же образом они выманили Драго, Дохлую Рыбу, Дрона и остальных, всех по очереди. Теперь вся паранца была в сборе: вереница скутеров, зевающие седоки. Не удалось вырваться только Бисквиту.
Он жил напротив больницы Лорето Маре, на первом этаже. Все банда собралась у него под окнами, не заглушая моторов. Дверь открыла мать, уже взвинченная, она поняла, что приехали за Эдуардо.
– Нет, Эдуардо никуда не пойдет, особенно с такими мерзавцами, как вы!
Николас, будто не слыша этих слов, прокричал в приоткрытую дверь:
– Бисквит, давай, выходи.
Мать подступила к Николасу всем своим тучным телом, растрепанная, с пылающими от гнева глазами:
– Послушай, сопляк, во-первых, моего сына зовут Эдуардо Чирилло. А во-вторых, не смей, пока я здесь, приказывать моему сыну, что он должен делать. Или ты думаешь, напугал так, что подол дрожит? – И она яростно потрясла подолом ночной сорочки.
Бисквит не вышел, скорее всего, даже не встал с постели. Матери он боялся. Ни Николас, ни верность банде не могли побороть этот страх.
– Был бы здесь ваш муж, я бы поговорил с ним, а вам не стоит вмешиваться. Эдуардо должен пойти с нами, есть важное дело, – не сдавался Николас.
