Пиранья полностью

— А кто тебя просит попадаться? Дай и мне сигарету… спасибо. — Она глубоко, умело затянулась. — Вообще-то я почти не курю, так, в особых случаях… Так вот, Джонни, я отнюдь не дура, ты, может быть, заметил уже? Я все это придумала не сегодня, и не вчера — давно… С полгода уже, как в голове сложились первые наметки. Но именно потому, что я не дура, очень быстро поняла: у меня ничего не получится дома, в Штатах. У меня нет никакого опыта в таких делах. Полиция, знаешь ли, не только в фильмах начинает в первую очередь подозревать оставшегося в живых супруга. У нас хорошая полиция… Следовательно, самой мне никак нельзя. Могу тебя заверить, я смогла бы всадить в него пулю… но у меня не хватит умения и ловкости сделать все так, чтобы остаться вне подозрений. А искать кого-то для работы… Я не представляю, как это делается. Есть огромный риск нарваться на проходимца, пустомелю… наконец, даже если и отыщешь нужного человека, он потом может шантажировать… А здесь — совсем другое. Здесь куча бандитов, есть партизаны… Кто-то напал на машину в уединенном месте, всадил пулю в беднягу Бобби и скрылся. Разумеется, я потом добросовестно опишу полиции эту парочку или троицу — ну, скажем, зверообразный негр в красной майке, усатый латино с татуировкой в виде змеи, да в придачу метис-полуиндеец в полосатой рубашке… Пусть ищут, сколько влезет. Ты понял, Джонни? Там, дома, адски трудно все это устроить. Здесь — гораздо легче. Я потому и уговорила его поехать сюда, думала, тут будет гораздо легче подыскать подходящего человека. Никак не удавалось. А потом появился ты…

— У меня столь располагающая внешность?

— По-моему, ты — неслабый парень, Джонни. И карман у тебя пустой. И жизнь тебя, сдается, изрядно помотала. Доброта и душевность, такое впечатление, через край из тебя не хлещут — я как-никак женщина, мы чуем такие вещи… Ты — достаточно твердый. А я — достаточно умная и решительная. Я хочу быть богатой вдовой. А ты, голову можно прозакладывать, хочешь иметь в кармане сто тысяч долларов…

— Они у тебя с собой? — усмехнулся Мазур. — В сумочке?

— Ну, не плети ерунды! — поморщилась Бриджит. — У меня их вообще нет. Пока. Зато потому меня будет примерно двадцать миллионов — в основном в активах фирмы, но сто тысяч наличкой я уж, безусловно, раздобуду… Я — единственная наследница, Джонни, я это знаю совершенно точно. Что ты ухмыляешься?

— Да просто подумал: его поверенный, должно быть, не особенно твердых моральных устоев…

— Милый, он форменным образом раскис, — самодовольно сказала Бриджит. — Я особо и не старалась — просто-напросто позволила ему кое-что, чего не позволяла пуританка-супруга, страшная, кстати, как смертный грех… Ладно, это мои дела. Главное, я знаю, что числюсь единственной наследницей.

— Вот этот поверенный тебя и сдаст.

— А как он докажет? — фыркнула красотка. — Или ты к нему пойдешь? Здесь все продумано, Джонни, я тебе еще раз повторяю: в этих местах наш Бобби может умереть к чертовой матери без всяких последствий для нас двоих. Я буду безутешно рыдать… а тебя вообще никто не заподозрит, можно повернуть все так, что мы оба подтвердим алиби друг друга…

— Знаешь, я тоже иногда читаю детективы и хожу в кино, — сказал Мазур. — И, насколько я помню, дамочки вроде тебя обычно лихо и решительно кидают таких парней, как я…

— Так это в кино, — сказала Бриджит. — А ведь о тех случаях, когда никто никого не кинул, когда все уладилось к обоюдному удовольствию сторон, никто попросту никогда и не узнает… Логично? Нет, скажи, логично?

— Логично, — вынужден был признать Мазур.

— Вот видишь. Мне просто невыгодно тебя обманывать. Проще поступиться сотней тысяч, зато обеспечить себе отличное будущее на много лет вперед. — Она обольстительно улыбнулась. — А я, со своей стороны, совершенно уверена, что ты не нагрянешь в Штаты, чтобы шантажировать меня потом. Ты там никогда не бывал, сам говорил, пока мы ехали. Ты там чужак, а из чужаков плохие шантажисты, их чересчур легко переиграть на своем поле… В общем, мы просто обязаны поступить друг с другом честно — именно честность в грязных делах, как говаривал мой дядюшка, и приносит реальные плоды.

— Умный человек был твой дядюшка… — протянул Мазур. — Но ведь в этом случае получается, что мне всецело придется полагаться на твою порядочность…

Она прищурилась, погладила его по щеке:

— Ага, уже легче… Значит, мы начинаем прикидывать и торговаться…

— Э, нет! — заторопился Мазур. — Я тебе ничего не обещал!

— Но ты ведь уже прикидываешь, взвешиваешь и торгуешься? — сощурилась она так, что Мазур не видел ее глаз. — Уже неплохо…

— Нет, но получается, что мне придется всецело тебе доверять…

— Ну, а что делать? — пожала она безукоризненными обнаженными плечами. — Нет у тебя другого выхода. Это твой шанс, Джонни, так что поневоле придется поверить… Не будет у тебя другого такого шанса… Что скажешь?

Мазур лихорадочно прикидывал и взвешивал — но отнюдь не то, что она имела в виду…