Андрей лишь головой покачал – а что он хотелто? Слезливый ханжеский гуманизм остался в веке двадцатом, во второй его половине. А в эти отнюдь не вегетарианские времена морской разбой был промыслом вполне достойным даже для вполне добропорядочных джентльменов, месье и сеньоров. Правда, в централизованных государствах – в той же Англии, Голландии, Франции – уже начинали понимать, что свободная торговля приносит куда больше барышей, нежели тривиальный разбой, морской гопстоп, торговле – а следовательно, и прибылям – по сути, мешающий. Правда, пока было не до пиратов – война за испанское наследство в полном разгаре, и тут уж – кто кого. Эту войну здесь, в колониях, называли войной королевы Анны. Все топили всех! Французы и испанцы – англичан, англичане – испанцев и французов; прочим же – всяким там голландцам, датчанам, фламандцам – так и вообще странно было сунуться. Испанский фрегат не станет разбираться – за кого там воюет Дания, да и воюет ли вообще? Увидит – нападет сразу! Да что там говорить о пиратах – все были хороши!
Ветер дул в левый борт судна, и «Жозефина», не торопясь, шла на юг левым галсом или – галфиндом, как говорят моряки. При таком режиме требовалось как следует работать с парусами, часто маневрировать, менять углы поворота рей. Экипаж, под руководством опытного шкипера Антуана, трудился в поте лица. Громов тоже ко всему присматривался, не стесняясь учиться, работал с астролябией, секстаном, лоцией.
Живой товар попрежнему держали в трюме, не обращая никакого внимания на стоны несчастных рабов, и даже новоявленный капитан ничего не мог с этим поделать – не выбрасывать же невольников в море? А выпустить их на палубу – чревато бунтом, да и экипаж такого гуманизма не понял бы. Правда, в голове Громова некоторое время бродила совсем уж безумная мысль – просто пристать к берегу да отпустить рабов на все четыре стороны… что означало то же самое, как и выбросить в море груз серебра! Чернокожие невольники – общая добыча команды, не столь уж и малый приз, – которых можно выгодно продать в том же Нассау, поделив вырученные деньги так, как того требовал обычай, точнее – заключенный между новоявленными пиратами и их командирами договор, согласно которому пять долей добычи шла капитану, шкиперу и квартирмейстеру – по три доли, плотнику и врачу – по две, остальным всем по доле – поровну.
Громов все же не считал себя полным придурком, чтоб попытаться отпустить рабов, правда, он все же приказал поить и кормить их вдоволь… насколько позволяли запасы – а позволяли они очень и очень немногое, поэтому, отойдя с полсотни миль к югу, Андрей приказал сворачивать к берегу искать удобное для стоянки место – пополнить запасы продовольствия и пресной воды.
Вряд ли кто мог сейчас сказать наверняка, кому принадлежал этот низкий и болотистый берег, заросший густым кустарником и пальмами, с видневшейся неподалеку дубравой. То ли эта земля принадлежала англичанам, то ли была испанской Флоридой, а скорее всего – просто пограничье, до которого у обеих сторон еще не дошли руки. Впрочем, люди тут жили – невдалеке от дубовой рощи посланный на разведку отряд обнаружил крытые пальмовыми листьями индейские хижины. Сами индейцы – коренастые люди, встретили незваных гостей не особо радушно, но и без враждебности, даже помогли таскать к берегу воду в бочонках и больших глиняных горшках, за что получили презент – мешок пороха и четырех чернокожих рабов. После такого подарка индейцы пришли почти в полное благодушие и даже сами приняли участие в охоте, показав выводки диких свиней, а также снабдили экипаж «Жозефины» кукурузной мукою и фруктами, что оказалось весьма неплохим подспорьем для изголодавшихся беглецов.
Пополнив запасы воды и пищи, бригантина пошла круто к ветру – в открытое море, точнее говоря – в океан, где, милях в двухстах на югозапад, располагались Багамские острова, принадлежащие какимто там лордам. Ветер дул в скулу, судно шло в бейдевинд, часто меняя галс и уклоняясь дрейфом под ветер. Все члены экипажа трудились как проклятые, что, впрочем, не мешало всеобщему веселью – слава богу и капитану Эндрю Грому, нынче на корабле в достатке имелась и пресная вода, и пища, а впереди лежала вполне конкретная цель, к которой сейчас и шли, моля Господа об избавлении от ураганов, коих в этих местах бывало с избытком. Нынче, правда, везло – небо радовало почти безоблачной синью, волны казались небольшими, ласковыми, однако все время дул почти встречный ветер… Так что приходилось пахать! И тем не менее все были довольны.
Земля показалась лишь на исходе четвертых суток, зеленые холмы, синие горы, белые домики с крышами, крытыми коричневой черепицею и желтоватыми листьями пальмы. Город выглядел игрушкой – аккуратные домики, маленькие, стоявшие у причалов суда, скалистый остров, деливший вход в гавань на две неширокие части.
– Я бы поставил там форт, – глядя в подзорную трубу, заметил Андрей.
– А тут и была крепость, вон развалины. Должно быть, испанцы разрушили.
