– Не зря, не зря, – хохотнув, француз подмигнул дядюшке Сэму и, вновь повернувшись к Громову, предложил: – Ну так командуйте, коль вы офицерского звания. Я – шкипер, мое дело паруса, секстант, астролябия… Старина Сэм сойдет за боцмана, а вы… Ну, что смотрите? Нас, между прочим, сносит на рифы!
– Так… – быстро собравшись, Громов оглядел моряков. – Плотники есть?
– Я, господине, плотник, – обрадованно доложил рыжий верзила. – Завсегда в артели за старшого был, покуда в солдаты не взяли… а потом – плен, неволя…
– Выбери себе помощников, и живо замените бушприт! Боцман!
– Слушаю, сэр! – дядюшка Сэм вытянулся во фрунт и, казалось, помолодел лет на двадцать.
– Измерьте глубину – доложите! И назначьте вахтенных.
– Есть, сэр! Сию минуту, сэр.
– Встанем на якорь здесь, на рейде, – взглянув на шкипера, негромко заметил Андрей. – Починимся, а за это время подумаем – куда нам дальше идти.
– Да подумаем, – на тонких губах француза заиграла улыбка. – Только, по всем морским законам, это сейчас не мы должны решать – вся команда.
– Что ж, пусть и решит. Но – сначала дело. Иначе наскочим на рифы – и ничего уже решать не придется.
– Глубина пять футов под килем! – подойдя, с озабоченным видом доложил дядюшка Сэм, ныне исполняющий обязанности боцмана.
– Отдать якорь! – Андрей махнул рукой. – Вахтенным быть настороже, остальным – размещаться, устраиваться.
В кормовых каютах разместились капитан, шкипер и женщины с детьми – Бьянка, жены и дети головорезов и смешливая рыжеватая девица лет шестнадцати – племянница дядюшки Сэма Камилла.
Починились быстро, установили кливер и, подняв часть парусов, пошли левым галсом, пока – подальше от рифов, а дальше уж будет видно, куда.
Пока большая часть команды отдыхала, Громов, Антуан (оставивший за штурвалом вахтенного из бывших матросов «Святой Анны») и дядюшка Сэм тщательно осмотрели корабль от трюма до клотика, четко установив имеющиеся припасы, коих, увы, хватало лишь на пару суток, и то при условии самой строжайшей экономии. Сухари, солонина, пресная вода – всего этого оставалось в обрез, как раз до Чарльз Тауна, куда и планировал идти бывший капитан бригантины.
Шкипер Антуан внимательно осматривал такелаж и рангоут, время от времени делая замечания по существу дела – чтото там подтянуть, гдето заменить канат, подлатать парус – Громова же интересовали пушки и вообще оружие: кроме шести восьмифунтовых пушек и двух (считая и модернизированный, громовский) фальконетов на борту нашлось четыре мушкета, ничуть не уступавшие массивностью знаменитому огнестрелу Сильного Кулака. Ну и конечно же, имелись ружья и у головорезов, это не считая палашей и абордажных сабель, так что защититься от нападения «Святая Анна» вполне смогла бы… если б нападавшим не оказался какойнибудь быстроходный фрегат, без разницы, английский или испанский. Сорок двадцатичетырехфунтовых пушек, команда человек в пятьсот… да пусть даже и триста – против фрегата бригантина шансов не имела никаких! Разве что тупо спастись бегством. Кстати, и бегству можно было бы потом придать славу – победоносный бой славного брига «Меркурий» с турецкими линейными кораблями! Ага… победоносный бой немецкого легкого танка Т1 против нескольких ИС2 или КВ. В обоих случаях – игра слов и чистейшая ненаучная фантастика… как и бой бригантины с фрегатом, в исходе такого сражения можно было бы не сомневаться, несмотря на совершенствованное Андреем чудоорудие – фальконет с мушкой и целиком, ныне устанавливаемый плотниками на корме. В центре судна имелась поворотная тумба – массивное бревно, проходящее через палубу к килю, на котором был закреплен еще один фальконет, калибром шесть фунтов, однако для болееменее прицельной стрельбы – Андрей льстил себя надеждой, что таковая, пусть в полный штиль и на очень коротком расстоянии, но все же возможна – лучше было использовать корму, дабы попытаться отстрелить погнавшемуся врагу бушприт, сделав корабль неуправляемым, как совсем недавно Громов поступил со «Святой Анной», правда, стрелял он тогда с твердой земли. Вообще же, прицельная стрельба с корабля по другому судну – в условиях вечной качки – в ту эпоху казалась пустой и маловразумительной тратой времени и сил, дело решали залпы. Подойдет фрегат поближе, повернется фрегат бортом – двадцать орудий разом бабахнут, швырнут ядра! А если – линейный корабль, да с полсотни орудий с каждого борта врежут?! Чтонибудь да накроют… если Бог даст.
Общее собрание назначили сразу, как только починили бушприт и взяли неспешный курс к югу, стараясь не слишком отдаляться от берега. Все свободные от вахты матросы и переселенцы – беглецы – собрались на палубе, ближе к корме, с которой и выступил с зажигательной речью самозваный боцман дядюшка Сэм.
