– Ну и трави своих товарищей, а моих подруг не трогай! Я маме скажу…
– Ну и говори! Мама меня лучше понимает, чем ты.
А еще в восьмом классе учишься…
Таня вышла в коридор и увидела подругу, прижавшуюся к стене.
– Аня, иди.
– Нет, надо выждать немного.
– Чего выждать?
– Да чтобы Норка считала, что она «победила» меня. Мы ведь так с Борисом заранее договорились.
– Спектакль, значит, устроили. И меня не предупредили… А чего же кричала как резаная?
– Да ведь знаешь, как страшно-то мне показалось…
Наступила весна, и пришлось Норку выселить на жительство во двор, в деревянный сарай. В сарае Борис смастерил ей будку, а на пол постелил старый детский матрасик, на котором когда-то спал сам. Он ежедневно чистил щенка щеткой, а как потеплело – стал его купать. Щенок охотно плескался, а плавать не хотел – боялся. Но ведь всякая служебная собака должна хорошо плавать. Борис брал потяжелевшего щенка на руки, заносил его поглубже и, бросив в воду, плыл сам впереди. Норка испуганно вытаращивала глаза и быстро плыла обратно к берегу. Потом она привыкла и охотно бро салась в воду сама за хозяином и даже переплывала с ним на другой берег.
Ежедневно по вечерам Борис гулял с Норкой по городу. Сначала щенок боялся машин и шарахался от них под ноги хозяину. Тогда Борис подвел Норку к машине знакомого шофера и вместе с ней облазил всю машину, а потом они проехались на ней по городу, и щенок перестал бояться машин.
Иногда Борис садился на велосипед, выезжал за город и так быстро несся по асфальтированному шоссе, что в ушах ветер свистел. Норка, высунув язык, еле успевала за ним.
Один раз какой-то старик даже остановил Борю:
– Эй, малый, чего ты кутёнка-то гоняешь?! Запалить можешь.
– Это я его к бегу развиваю.
– Оно, конечно, собака должна бегать, да ведь во всяком деле мера нужна…
– А я все делаю, как в книжке написано, и у инструктора в клубе бываю.
– Ну, если по книжке, то правильно, – успокоился старик.
Но вот Норке исполнилось десять месяцев, и костлявый озорной щенок превратился в рослую собаку, похожую на волка. Даже Таня как-то сказала:
– Мама, а какая наша Норка красивая стала, правда?
Мать улыбнулась:
– Правда, дочка, правда. К чему приложишь руки с любовью, из того и толк выходит.
Кончилось наконец для Норки домашнее воспитание, и надо было приниматься за настоящую учебу. Повел Борис Норку в клуб, и там ему выдали «родословную», в которой были указаны не только отец и мать Норки, но дедушка с бабушкой и даже прабабушка. Получив «паспорт», Норка стала вполне взрослой, и теперь ее уже можно было по-настоящему дрессировать.
Всю зиму три раза в неделю ходил с ней Борис в клуб и занимался на учебной площадке под руководством опытного инструктора Вадима Ивановича Третьякова.
Норка оказалась очень способной и быстро усвоила общий курс.
В первомайские праздники, когда к Надежде Васильевне пришли в гости ее сослуживцы, Борис показал успехи своей воспитанницы. По его команде Норка садилась, ложилась, прыгала через палку, ползала, а когда он говорил: «Голос!» – звонко, отрывисто лаяла.
Борис торжествовал. И даже Таня не скрыла на этот раз своего восхищения.
– Знаете, девочки, это ее Борис сам воспитал, – сказала она подругам. – Борис у нас ужасно упрямый – он чего хотите добьется. Зимой на лыжах она его возила буксиром так быстро, что от машины не отставали. Я говорю правду, девочки, спросите у Бориса…
– Говори – не заикайся, ври – не завирайся! – отрезал Борис.
– Бо-о-ря, – умоляюще протянула Таня, – ты же сам рассказывал, что от машины с ней не отставал…
– Чудачка ты! Да мы с Норкой в кузове сидели.
Все засмеялись, а Таня чуть не заплакала от стыда и досады.
Однажды Борис пришел из клуба радостно-взволнованный.
– Мама, – сказал он, – к нам в клуб приехал инструктор из Москвы, из спецшколы, и подбирает собак на дрессировку в поводыри.
– В какие поводыри? – не поняла мать.
– Поводыри слепых.
– Ты серьезно?
– Честное слово! Он подобрал у нас пять собак. И мою Норку тоже. Он, мама, проверил у нее и слух, и зрение, и память, и внимание и сказал, что она очень способная для этого дела.
– Ну а как же ты? Тебе разве не жаль ее отдавать?
– Жалко, конечно, но надо же. Ведь слепые-то – инвалиды войны. Он сказал, что это новое дело… Вот бы интересно, мама, посмотреть, как дрессировать ее будут?
– Да, интересно, – согласилась мать.
– И знаешь, мама, он еще сказал, что, наверно, Норку после дрессировки обратно в наш город вернут. Она ведь знает все улицы и будет хорошо водить слепого. Понимаешь?
– Понимаю, сынок, но не очень, – улыбнулась мать.
В разговор вмешалась Таня:
– Чудак ты, Борис! Он разыграл тебя, как мальчишку, а ты и поверил.
– Ничего не разыграл, – насупился Борис. – Он правду говорил.
– Совсем ты у меня собачником заделался, – улыбнулась мать.
Она протянула руку и хотела погладить сына по голове, но Борис отклонился:
– Вы всё еще думаете, что я маленький…
Надежда Васильевна обняла детей и, прижимая к себе, проговорила ласково и укоризненно:
– Ну будет вам колоться. Какие вы у меня ежики – дотронуться нельзя…
