– Красавица ты наша, Лебёдушка… Видно, несладко тебе было в неволе-то – ишь как похудела… Не пришлось гитлеровским супостатам поиздеваться над тобой… Выручили… – Затем, обернувшись к Сидоренкову, приветливо пригласила в дом: – Распрягайте скорее да заходите в избу. У меня уже и чай готов… А лошадкам-то вон клеверку в сарае возьмите – от коровы осталось. Последней кормилицы вчера лишились: фашисты на лугу перестреляли всех коров, как отступали…
Сидоренков, понурив голову, неторопливо распрягал лошадей. Ему было стыдно смотреть мальчонке в глаза. А тот вьюном вертелся около и засыпал⚘ его градом вопросов:
– Дяденька боец, а где вы ее отбили у фрицев? А вы ее оставите нам? А вы долго пробудете у нас?
– Да отвяжись ты, постреленок! Вот управлюсь с конями, тогда и расскажу…
Приехал я на фронт со своим Пиратом в самое горячее время: наши наступали и гнали врага в его логово. Отходя, противник, где только мог и где успевал, все минировал.
Мой Пират был хорошо подготовлен для минорозыскной службы. Пес был породистый: доберман-пинчер, окрас у него черно-бархатистый с рыжими подпалинками, сам тонкий, мускулистый.
Наш батальон с боем продвинулся вперед на несколько километров и, отбросив противника, занял два хутора.
Это было в Латвии. Оборона у немцев была крепкая: окопы в рост, ходы сообщения, пулеметные гнезда – все как полагается. А для штаба – блиндаж.
Вызывает меня командир батальона капитан Соков и дает такое приказание:
– Проверьте со своим Пиратом блиндаж на хуторе Браунмунша. Мне он нужен для штаба.
– Есть, – отвечаю, – проверить блиндаж!
Уже вечереть стало, а противник все бьет и бьет по нашим позициям. Пришлось мне с Пиратом добираться до хутора где перебежками, где ползком. Вижу, боится Пират, нервничает – на поводке крутится и то вперед рванет так, что я его чуть удерживаю, а то ко мне прижмется, дрожит и тихо поскуливает: новичок на фронте, не обстрелян. Что с него спросишь?
Добрались мы до траншеи и там уже спокойнее пошли к блиндажу. Я пригибаю голову, а Пират идет по траншее свободно, не видать его. Подошли к блиндажу. Смотрю – сделан на славу: крыша в четыре наката, бревна толстенные, сверху земли на метр и еще дерном покрыта для маскировки.
А траншея в блиндаж зигзагом сделана и тоже покрыта.
«Ишь, – думаю, – здорово от огня хоронились…» Отпустил я поводок подлиннее и приказал:
– Пират, ищи, ищи!
Пес наклонил голову и стал обнюхивать пол и стены траншеи. Шаг за шагом приближаемся ко входу в блиндаж.
Наблюдаю за Пиратом внимательно. Движения у него резкие, энергичные, но нигде не задерживается, вперед тянет.
Подошли ко входу в блиндаж. Двери открыты – двойные и толстые.
Вдруг Пират заволновался, дернул поводок и уткнулся в косяк. Влажный нос так и заходил у него. Понюхал и сел.
Потом приподнялся на задних лапах и повел носом по косяку вверх. Принюхивается, смотрит на меня и нервно повизгивает, будто сказать что-то хочет и страдает, что не может.
Сунул я легонько щупом то в одну, то в другую щель – ничего не прощупывается. Шагнул потихоньку в блиндаж и осветил вход карманным фонариком. Смотрю – столики, топчаны, на полу сигареты раздавленные валяются, пустые консервные банки, клочки бумаги. Все стены тесом обшиты. Пират меня в левый угол потянул. Подошел к углу, обнюхивает доски и опять вверх тянется, поближе к двери, где основной опорный столб стоит. Что делать? Надо доски отрывать.
Снимаю топорик и саперную лопату (они на поясе у меня висели), а сам думаю: «Может, мина с заводным механизмом и вот ее время как раз сейчас и выйдет… Или натяжного действия: задену проволочку – и могила». Холодно, жутко. Ведь сапер ошибается только один раз…
Но надо же действовать. Время не ждет. Зацепил я топором верхнюю доску и потихоньку отодрал. Песок посыпался. Пират вверх потянулся и с визгом стал разгребать землю передними лапами.
Я оттолкнул его и крикнул строго:
– Фу, Пират, фу!..
«Заденет, – думаю, – за проволочку и взорвет мину».
Осторожненько разгребаю землю. И не лопатой, а руками. Разгребаю и тихонько пальцами прощупываю – не попадется ли чего… Нет, не попадается. Еще отодрал одну доску и опять разгребаю землю. Стоп! Пальцами проволочку нащупал. «Ага, – думаю, – вот она где, жизнь-то, на волоске держится… Надо обойтись с этим волоском поаккуратнее, а не то…» И опять мне как-то не по себе стало: зябко и тошно. Ведь один на один стоишь перед страшной силой и еще неизвестно, кто кого. Лишь бы руки не дрогнули… Перекусил проволоку кусачками и стал раскапывать дальше, по ходу того конца, который к двери шел.
Добрался до опорного столба и легонько ткнул щупом в землю. Что-то твердое. Отрыл лопатой – ящик деревянный. Обкопал и вынул. Не очень большой, но тяжелый. Начинка в нем грузная. А мой Пират как увидел, что я достал мину, сел рядом с ней и успокоился.
И я облегченно вздохнул, будто тяжелый камень с плеч сбросил. Но тут же и одумался: «Да что же это я?.. А может, тут еще мина есть?.. А куда же идет другой, свободный конец проволоки?..»
